Страшная месть

Только вчера прочитал новую книгу от Тёмной Стороны Бизнеса, называется она «Страшная месть».

В общем-то, для ТСБ это книга в их манере: второстепенные персонажи не названы по именам, но угадываются сразу. Там есть и рыжий электрик всея страны, нагревшийся на приватизации, и глава страны именуется Папой и у него есть две дочки, а вот и сбежавший к не-братьям депутат, пристреленный в самом людном месте самой людной улицы.

Но вот что интересно… Вместе с тем, что книга для ТСБ – типична, она вместе с тем и необычна. Вот вы когда-нибудь знали, что там, в высших эшелонах власти, люди тоже прибегают к колдовству? Лихая бандитская удаль девяностых густо смешана со стремлением к власти, но действия главных героев так или иначе заводят их в тупик – и тогда на тропу войны помимо частной разведки выходит он – Колдун.

Он тёмен и неясен, загадочен, притягателен и отталкивающ одновременно. Но он интересен и вместе с тем – несказочен. Да, а вы думали, что колдовство происходит с красивыми бабахами, серебристыми линиями праны и с лютыми припадками волшебника, стоящего над чаном с зельем? Нет, как бы не так! Всё в этом мире прозаично, но от этого не менее интересно. Всё происходит само собой: генералы теряют к тебе интерес, аресты снимают, СМИ внезапно перестают докапываться. И ты уже задумываешься: может магии и нет? Но не спрашивайте Колдуна об этом: это персонаж с мрачной ведьмино-печоринской предысторией вежливо пошлёт вас и вы даже не вздумаете ему противиться. Но будьте уверены: если вы затеяли войну, войну вы выиграете. И месть будет страшна, только дождитесь.

Книга читается легко, я бы сказал, что она написана в литературно-разговорной манере. Авторы не заворачивают напыщенно-философских фраз, но вместе с тем не гнушаются метафоричности, чего только стоит фраза «Кагор с православными крестами возвышался на столе и осуждал предстоящее грехопадение». С лёгкостью авторы помещают нас в антураж стразу трёх сторон нашей жизни: паучья грызня власть имущих, бандитский беспредел святого десятилетия и вязкое колдунство, тихо лежащее по ту строну нашей обыденности. Авторы используют мат без замены на многоточия, матерятся сами, матерятся их герои, но каждый раз это происходит именно там, где надо: чувствуется, что использовать ненормативную лексику они умеют и делают это с удовольствием. Кроме того в главах порой скачет фокал, герои разговаривают одинаково, но как сказал один мой товарищ: «Читателям язык – до лампочки». Да и вправду, если художественная правда требует прямо сейчас попасть внутрь размышлений другого героя – то почему авторы должны следовать строгой академической технике?

Но под конец, перед самой кульминацией, книга вызвала у меня некоторое недоумение. Мысль, витающая в головах многих людей, высказанная явно или исподволь, в книге обретает буквенное начертание: всё произведённое в этой стране – говно, а быть патриотом и любить свою страну – значит быть патриотом говна и любить говно. Да и президент здесь – тоже поехал кукундером и не понимает истинного положения дел. Все эти инсинуации подаются без кавычек и не совсем понятно: это мысли антагониста или авторы считают также?

Кстати, об антагонистах… Я не совсем уловил кардинальных различий между героями книги. Протагонист, конечно, несомненно – Колдун… Или нет? Всё же он, но сонм героев здесь такой – интересный. Они все действуют с одинаковых моральных позиций, выбивается только Колдун, и лишь потому, что колдует. Повернись судьба чуть иначе – и целью той самой страшной мести был бы кто-то из тех, кто эту самую страшную месть заказал.

Подводя итог, скажу: чтение такое, занятное. Могу отметить, что я не просто так потратил время, получив изрядное удовольствие от чтения. Книга наверняка понравиться тем, кто любит читать о перипетиях большого бизнеса и большой власти. Если вам в любом случае нужна строгая выдержанность фраз и обязательно наличие речевых характеристик, то можете и не читать, но занятную историю точно пропустите. Если вам, говоря инженерно, до фонаря – то читайте. Пойдёт она и любителям незаумной фантастики наших дней. Решать, как обычно, вам.

Про читательские ожидания

На прошлой неделе меня озадачила фраза «читательские ожидания». Ну, если обратить к словарю, то буквальное значение фразы понятно, но мне иногда кажется, что творческая интеллигенция вкладывает несколько метафоричный смысл в любую дефиницию.

Однако же, у меня есть случай, который говорит об этих самых ожиданиях, но несколько противоречит тому, чему нас учили на семинаре.

А учили нас «показывать, а не рассказывать». То есть, вместо фразы «испугался», нужно использовать «его сердце заколотилось как бешеный молот», ну или что-то в таком духе. Когда я писал первую часть истории про Яна Погорельского, делал именно так. Возможно, не в совершенстве, но всё же. Создание подобного описалова — моя любимая часть работы. Однако из всех бета-ридеров (их было человек пять, вроде) фантастикой увлекается только один. И именно он сказал мне фразу: «Саша, ну почему нельзя просто написать «Ян испугался»? К чему эта тургеневщина? Это же никто не будет читать».

Не сказать бы, конечно, что «Белое пламя» настолько скупо показательными описаниями именно поэтому. Однако каждый раз, когда я вспоминаю семинар, то вспоминаю и эту историю. И каждый раз я нахожусь в лёгком недоумении.

Такие дела.

Мой каминг-аут…

Привет.

Тут вчера был всемирный день каминг-аутов, а я как всегда всё пропустил. Не буду отставать от мировой общественности.

Поэтому признаюсь, что я:

  1. Гетеросексуал.
  2. Коммунист.

У меня всё.

Когда по земле поползут русско-евразийские полчища…

Есть книги, которые оставляют после себя стойкое послевкусие чего-то такого, похожего, как бы сказал обыватель, на «отрыв башки». Потому что написано хорошо и уносит в такие дебри размышлизмов, что поглощает полностью, а ещё потому, что такого – по дерзости и замыслу – ты никогда не встречал раньше.

Я никогда не читал альтернативную историю, и начал с «Чёрного знамени» Дмитрия Казакова. Тут наложились два момента: во-первых, стоило уже начать, и во-вторых почему бы не начать с книги собственного преподавателя?
И я полностью погрузился в альтернативную Россию тридцатых годов. Всё началось как классический детектив: октябрь, дождь, мерзкая погода, плащи, шляпы, портфели. Но очень быстро переросло в нечто большее. А что большее – я не могу сказать, мне трудно описать словами. Это всё ходит на уровне чувств. Я даже вначале подумал: что-то здесь не так. Россия, ослабленная первой мировой, без глобальных социалистических перемен не сможет… «Экономика первична» и всё такое прочее… Но где-то ближе к сцене факельного шествия, я понял, что здесь не так. Точнее, что так.

Крупные мазки, разбросанные по полотну, дают картину только на расстоянии. Рассматривать их по одному – не имеет смысла. Мысль о том, что чёрная Одинцовская Россия – это аналог коричневой чумы с солярным символом на флаге настигла меня внезапно. Ассоциативный ряд вполне очевидный: вот, после падения монархии, Россию назвали «Январской республикой», а потом Огневский так и не занял пост президента, но управлял страной. А вот Штилер рассказывает про веру в чудовищную ложь и настаивает на ротах пропаганды численностью в сто пятнадцать человек. Сначала они маршируют и поют будущие гимны, громя по пути социалистов, а потом аннексиями грохочут по странам ближнего зарубежья. И вот уже Народная дружина становится полным аналогом Гестапо. Даже министр пропаганды носит фамилию немецкого художника, который тоже был Йозефом – и я почему-то думаю, что это не случайно. Осталось лишь покрасить Германию в красный цвет – для полного контраста и перемены слагаемых: пусть дойдут до Казани и бросят чёрные знамёна к Рейхсканцелярии!. Но это было бы столь откровенным выпячиванием, что книгу было бы неинтересно читать. Альтернативное прошлое, где имевшее место события и люди очень плотно переплетаются с событиями и людьми вымышленными вызывают в голове настолько грандиозную картину, что от впечатления не отойти ещё долго. И мне очень жаль, что ни один автор любительского отзыва так и не упомянул данный ассоциативный ряд, а ведь фантаст Казаков, пожалуй, эксплуатирует его даже больше чем в своё время – фантаст Джордж Лукас.

Но и главный герой не менее интересен, чем место и время, в которые он помещён. Олег Одинцов – ходячая верность идее, ходячая ответственность и работоспособность. Он до последнего верит лидерам, и чем больше он им верит, тем больший контраст между их образами в его голове и ими настоящими. Один пьёт, другой ест без меры, кто-то не стесняясь, пользует балерин. Лидеры идеальны лишь в заголовках газет, но это такие же люди с человеческими страстями примкнувшие к власти. Масла в огонь добавляет ложь, ложь, которую вынужден создавать он – Олег Одинцов. Ложь становится продукцией информационной индустрии, и для неё, как по теории Маркса, разработаны принципы концентрации и дифференциации производства, приёмы, методы, средства массового производства. Невысказанная рефлексия находит своё выражение в другом: втянутый в грызню пауков в узкой банке, он сам себе и всем окружающим должен постоянно доказывать, что физически и морально силён, циничен и груб. Даже свой финальный поступок Олег расценивает как предательство, но разве можно предать того, кто уже предал тебя и стрелял бы «не вынимая папироски изо рта» ©? Что поделать, сущность времён не изменилась – и в альтернативные тридцатые, как и в тридцатые настоящие, ты должен кусать всех, кто лишь неправильно посмотрел в твою сторону. И конечное правосудие вершит револьвер, заливая кровью золотого кречета на чёрном фоне.

Я склонен предполагать, что «Чёрное знамя» — лучшее, что есть у Дмитрия, я говорю это даже не прочтя других его произведений. И мне кажется, я не скоро отойду от эмоций, а быть ли под впечатлением вам – решайте сами.

С днём машиностроителя!

Запоздало.

Вчера все цивилизованные расеяне отмечали этот праздник. Я тоже. Образование — машиностроительное, да и все места работы были связаны с машиностроением — слесарь, технолог, контролёр ОТК, теперь вот админю САПР техпроцессов.

Так что всех причастных и деепричастных — с праздником!

На словах Лев Толстой, на деле графоман простой…

Я тут опять со своим дилетантским мнением про литературу.

Надысь вот чего узрел:

И мне кажется, в заголовке вынесена самая лютейшая антиреклама, которая может быть.

Я вот раньше, по неопытности, как думал? Если у классика написано сложно и приходится перечитывать, значит я, как читатель, в силу природной особенности просто не способен воспринять прекрасное. Тяжело? Ну так сиди и читай, не понял — перечитай предложение ещё раз. Толстой же, это вам не лыжи курить.

На самом деле, Лев Николаевич гениален своими идеями. Но техника исполнения — это полный трындец. Громаднейший философичные изыскания, преисполненные причастных и деепричастных оборотов, вкупе с длиннейшими перечислениями — это его конёк. Но думаю, что именно из-за них он отталкивает большинство. Толстой — трудный, как ни крути.

В общем — пишите короткими предложениями.

Такие дела.

А вам нравится Лев Толстой?

Тем временем…

Тем временем с Колфана-25 вылетел как пробка.

Должен сказать, что в среднем конкурс достаточно сильный, по сравнению с прошлогодней «Новой фантастикой». Ну, сравниваю то, в чём участвовал.

Судя по тому, какие отзывы получил — опять написал что-то картонное, с весьма картонной мотивацией и такими же декорациями, покрашенными в зелёный цвет.

Но делать нечего, будем стараться дальше.

Если что, конкурс был здесь: https://kolfan.livejournal.com/

И да, мой рассказ — не «Зеркальная королева», как уже успели предположить. Даже не смотря на то, что главгерой имеет такие же сексуальные предпочтения.

Такие дела.

С ДР кароч!

Тут всё что-то импортных писателей поздравляют. Ну, я тоже буду.

Джорджа Мартина — со вчерашним! Я не знаком с его произведениями, но кое в чём считаю его творческие находки правильными. В интервью журналу «Мир фантастики» он говорит: «Как вы могли заметить, в моих текстах есть секс, которого не было у «старой волны» — и который так любила «новая волна». Именно благодаря ей в фантастике появились сиськи.»

Фантастика должна быть с сиськами, поэтому Мартин — молодец! Ура!

А ещё сегодня днюха у вечного Стивена Кинга. Его я тоже не читал, кроме нетленки «Как писать книги». Пожалуй, это спорная книга для русского языка, кроме одного постулата: писать короткими предложениями. Мои поздравления.

Такие дела.

Графоман

Добрый уечер! Меня зовут Александр и я — поэт.

Вчера я оставил камент в инсте, начав его с этой фразы. На самом деле она звучит как фраза приветствия в клубе анонимных алкоголиков: «Здравствуйте, меня зовут Саша и я — наркоман… Э-э-э… Графоман…»

Только вчера до меня дошло, что на августовском семинаре наше приветствие в кругу шести семинаристов и одного препода выглядело именно так. «Меня зовут Александр и я пишу фантастику». А если учесть, что графомания подчас признаётся психиатрами как болезнь, это выглядело очень занимательно. Помимо препода по литмастерству нам не хватало ещё и врача.

Шутки шутками, но… Очень трудно оставаться нормальным, когда придумываешь новые миры. Вон, сколько было свихнувшихся среди писателей!

А вы что думаете?