Нехватка эротики в организме

Бертрис Смолл, «Память любви».

Да, а вы думали суровые фантасты не читают книг, где на обложке рыжие бестии, подставив шею, вожделеют поцелуя от горячего брюнета? Читают, и ещё как. Я вообще всеяден: от исторического материализма до лютейшего порно.

После того, как я в своём блоге начал выкладывать обзоры прочитанных книг, остановиться уже трудно: каждый текст я разбираю по запчастям вне зависимости от того, насколько титулован автор. А уж, когда текст вовсе «ниочень», остановить внутреннего критика невозможно вовсе. Да и после романного семинара на Петербургской Фантассамблее, где я ещё немного поднаторел и в части критики, и в части самого написания текстов, количество вещей, на которые я обращаю внимание, увеличилось вдвое.

Но прежде чем я начну разбор книги, хотелось бы сказать, что качество статьи в русскоязычной Википедии об этом авторе такое же, как качество её текстов и качество переводов на русский язык. Более того, прочтённая мною книга вовсе не упоминается в русскоязычном перечне изданий.

Ну начнём.

В общем-то, книгу мне посоветовали, как качественную эротическую прозу. И эротики есть у неё. Должен сказать, что роман начинается весьма забористо, я бы даже сказал по-мартиновски: с постельной сцены между матерью и отцом главгероини, за которой наблюдает она сама, пребывая в возрасте пяти лет. Ну а дальше, эротики ждать приходиться достаточно долго, вплоть до замужества, но первые шестнадцать лет протагониста-женщины по имени Ронуин просто опускаются, как ненужные – собственно из всей её прежней жизни важен только начальный эпизод книги. Хотя нет, важен и ещё один эпизод, но об это позже. На самом деле описание «любовий» трудно сделать нешаблонным и несмешным. У Смолл достаточно хорошо получается в большинстве случаев, причём что характерно, чем качественней любовник Ронуин, тем качественней и описание постельной сцены. Но и тут не обошлось без эвфемизмов, вызывающих ор выше гималайских гор. Почитайте же их, они прекрасны: «Он ворвался в Ронуин, как в завоеванный город, и она пронзительно вскрикнула, когда его орудие пробило тонкую перегородку», «…но не потом, когда муж постоянно вонзает свое любовное копье в ее ножны…», «…воскликнул Эдвард, лаская створки раковины, скрывавшей ее сокровища», «…вонзая истомившееся орудие в её глубины», «— Предпочел бы, чтобы ты забавлялась моим [мечом], — лукаво усмехнулся Эдвард», «…но ты должна без страха смотреть на копье, которое поразит тебя», «Теперь подержи мешочек, в котором заключены драгоценности каждого настоящего мужчины», «Ронуин затрепетала, когда язык коснулся ее влажных тайн», «…орошая семенем мой потаенный сад…», «…язык коснулся затененной расселины у входа в ее тайный сад…», «Он рассмеялся, увидев, как хмельное вино ее экстаза окрасило перламутром розовую раковину», «И знай, жена, сегодня я так и пылаю похотью, как молодой козлик!». Пожалуй, эротика – это одно из двух, что хорошо получилось у Смолл.

Вторая хорошая вещь в этой книге – сюжет. Он интересен, и вместе с тем достаточно прост, но не примитивен как черенок от швабры. Действие романа разворачивается на фоне действительно существовавших исторических событий: на дворе тринадцатый век, гремит восьмой крестовый поход, отец Ронуин – Ллевелин ап Грифид, последний валлийский монарх лавирует между нуждами Уэльса и Эдуардом Плантагенетом. Кстати говоря, не смотря на тот факт, что отец главгероини – действительно существовавшее лицо, сама она – персонаж вымышленный. Ей и её родному брату отводится роль бастардов, рождённых Ллевелину некоей изгнанной дворянкой, и тем самым они удачно вплетаются в историческую ткань. Да и локации здесь все исторические: вот тебе и Шрусбери, и Акра, и Карфаген, и Лондон. Вымышленными остаются только скрытый ото всех город Синнебар и крепость Ситрол, и да, похоже Смолл позаимствовала это название у средства для очистки промышленных труб.

В общем-то на этом, всё хорошее в этой книге заканчивается. Но всё хорошее напрочь убивает техника исполнения. Описания – сплошь назывные. Ни оттенков эмоций, цветов, вкусов. Смолл пытается создать антураж диалогами, но это выходит очень странно. Здоровенные куски текста в итоге не двигают сюжет, в то время как характеристику героям вовсе не дают. Да и вообще тут с диалогами какая-то беда: стиль речи героя не зависит ни от социального происхождения, ни от возраста, ни от ситуации, ни от пола – разве что окончания глаголов меняются. Кроме прочего персонажи разговаривают о холодильниках, и о холодильниках думают. А ещё Смолл пытается поговорить о холодильниках с читателем, от раза к разу повторяя здоровенные описания одежды, доспехов, и хозяйственных забот. А уж рояли тут расставлены за каждым кустом, дубом, травинкой и даже вон за теми овцами. И это я ещё не упомянул прыгающий фокал, хотя такое ловят вообще единицы, да и кому он тут нужен, если в тексте и так творится адский ад. Жаль, что я не имею привычки пропускать неинтересные куски текста, но вот после таких эпизодов, хочется, как тот кот из мемасов, орать «А-а-а!» и спрашивать: «Какого чёрта? Ну, в целом?»

Ах, да! Оказывается, в этом романе есть антагонист! Но мы это узнаём где-то после прочтения процентов пятидесяти текста. И то, поначалу понимаешь, что описывается эпизод-то важный, но почему Ронуин не вспомнила его раньше? Потом антагониста вспоминают ещё один раз, а активно действовать он начинает только к концу, когда от текста остались рожки да ножки. Хотя первое появление этого человека в жизни главгероини является травмирующим, то тень этого человека должно ходить за ней до самой её смерти! Но куда там! Он не является к ней ни во снах, ни в галлюцинациях, ни просто образами из памяти. Да, она могла не помнить его в целом, но отдельные черты: запах, голос, взгляд, борода, какие-то характерные черты в повадках или в одежде… Или это, быть может, я хочу сделать этого человека антагонистом, а такового в книге не предполагается?

И ещё мне хватило некоей перчинки, что ли. Почему её брат действует столь прямолинейно? Он описан как слащавый тонкий да звонкий менестрель, но ни намёка на радужные прелюбодеяния. Он пускается в путешествие за сестрой в Синнебар, и честно, я до последнего ждал хотя бы намёка на запретную тягу друг к другу. Но нет. Братан нашей героини вообще возникает из ниоткуда, и уходит потом в никуда, такое ощущение, что нам показывают громадный рояль в кустах, процентов на тридцать текста.

А тут ещё и переводчик постарался. Ко всему вышеперечисленному, он от своих переводческих щедрот добавил аллитераций и весьма оборотистых оборотов. Боже, кто-то вообще проверял его работу?

Честно признаюсь, бросил бы книгу, если б не обещанные постельные сцены, да и сюжет зацепил. Но постоянно не покидало ощущение, что читаю работу начписа, отправленную на семинар. Постоянно тянуло сделать пометку. Скажу прямо: добыл книгу пиратским способом и ничуть не стыдно, потому что отдавать деньги за такое качество не желаю. Бертрисс Смолл в литературе с 1969 года, а скончалась – в 2015м. Эта книга выпуска двухтысячного года, и мне страшно представить, какого качества были её тексты тогда, в эпоху сексуальной революции. Или Смолл вообще не работала над качеством своих работ?

Хочется обратиться к редакторам. Э, алё! Почему вы пропускаете в печать такую откровеннейшую бабуйню? Так называемые женские романы ругают, но почему-то весь негатив относят к жанру, но дело ведь не в нём. Написать можно что угодно, но когда антагонист задвинут куда-то на в отхожее место, а текст сырой как женская раковина любви в оргазменных судорогах, жанр тут не причём. Сюжет напрочь убит техникой, а ведь по книге можно было бы снять и полный метр, и мыльную оперу, и при большом желании она могла бы стать намного популярнее приключений тех самых Грея и Анастейши. Не могу рекомендовать эту книгу, впрочем, можете читать на свой страх и риск.

Стонут деревья по ве́тру…

* * *
Стонут деревья по ве́тру,
Белым гудят провода.
С мёрзлым и жёстким приветом
Снежностью стонет зима.

Тихо. И в омуте белом
Слышно стенание льда.
Звонко в лицо то и дело,
Белым смеётся зима.

Сыпят пушистым приветом
Белые муфты ветвей.
Вновь преумножило света:
Видно белей и ясней.
20/12/2018

«Мне сегодня тридцать ле-е-ет!..» ©

Впервые эту песню Юрия Клинских я услышал, когда мне было двенадцать лет. Мне тогда было меньше лет, чем прошло с тоот времени. Я стоял у тумбочки, на тумбочке играл радиоприёмник, и я понял, что совершенно не представляю, что будет в мои тридцать. И вообще, эта песня будет популярна в мои тридцать, её не стрёмно будет поставить на банкете?

К семнадцати я сформировался как личность, и ощущение, что мне семнадцать не покидает меня до сих пор.

Все какие-то итоги подводят к тридцатнику, тоже, что ли, что-нибудь подвести?

Ну, начнём с того, что из глубины молодости тридцать видится какой-то страшной цифрой. С лысиной, пивным пузом, одышкой на второй ступеньке и категорической нестоямбой. Ну, миновало, и это не особенности организма. Это просто я молодец.

Что я достиг к тридцати?

Ну, я написал два романа и много стихов. Стихи, похоже, пока получаются лучше, но всё же мне трудно оценивать самого себя, ведь все люди очень субъективны к себе. Ну, а романы эти… Накал идиотии, конечно, в них не меньше, чем в тех произведениях, обзоры на которые я тут выкладываю. Однако два романа — это вам не лыжи курить, многие и одного-то не дописывают.

А ещё я побыл футболистом-любителем в команде, созданной мною же. Опыт, скажу я, интересный. Футбол — моя любовь и боль. Играл бы и дальше, если б не травма и не людское разгильдяйство. Думаю, что я когда-нибудь ещё поиграю.

А знаете, какая у меня есть заветная глупая мечта? Устроить товарищеский матч по футболу среди писателей России и Бразилии. Не, ну а чо? Я об этом думаю лет с шестнадцати. Меня, правда пугают, что уровень бразильских любителей сравним чуть ли не с нашей первой лигой, но я сильно сомневаюсь. Два месяца упорных тренировок — и мы их порвём. Если что, опорник в русской команде уже есть.

А ну его…

…этот роман, о котором я так горомогласно заявил в начале ноября. Хех, тут дело даже не в том, объёме, который я грандиозно поклялся выдать к новому году. Я понял, что этот роман мне просто неинтересен.

Ну, вначале меня отвлёк нервяк на работе, который просто выбил из колеи. А когда я вернулся к тексту, то сначала ощутил некий ступор, а потом и вовсе потерял к произведению интерес. Мне, как Станиславскому, хочется сказать «не верю», причём не верю я самому себе. Как говорит один литературный сенсей, «герои вырезаны из настолько толстого картона, что скрипят при передвижении». В общем, мотивация персонажей, логика их мира стали загадкой даже для меня. Поэтому бросил я енто дело.

А ещё — я не думал об этом вымышленном мире. Если в процессе написания истории о Яне Погорельском в голове рождались целые сцены, причём даже не текстом, а картинками, отрезками фильма, то здесь в голове не рождалось ничего. Я так не умею писать: придумывать то, чего нет, мне нужно писать о том, что есть, пусть даже оно «есть» только в моей голове.

В общем, надо что-то другое писать. А что — не знаю. Задумки есть, даже картинки в голове есть. Но — посмотрим. Хорошо, что я не записался ни один марафон.

Такие дела.

Когда хочешь продать себя подороже

На днях я всё-таки осилил книгу «Продай свой текст». Не потому, что я она такая большая или сложная, просто я читаю медленно, а тут ещё множество субъективных факторов отвлечения. Книга по факту является сборником статей от различных специалистов в области, как это модно сейчас говорить «сторителлинга» (пфу, мерзость). Автор-составитель – широко известный в узких кругах Артём Сенаторов, известный в Инстаграме как @thisisklim, он же @pishemknigu.

Это не учебник для писателей, не сборник советов и не автобиографические размышления а-ля Стивен Кинг или Константин Паустовский. Хотя в начале пара подобных статей всё же есть. Тут с миру по нитке – и голому рубаха. Книга именно о том, как продать свой свеженаписанный роман, продвинуть уже изданную книги или уютненький писательский бложек, как общаться с издателем, и даже – как найти работу в околописательской или творческой среде, в том числе – и на телевидении.

Честно сказать, ожидал от книги несколько большего. Всё темы, освящённые в книге были, на мой взгляд недостаточно раскрыты, взять хотя бы тему личного блоггинга: там только про сайты, если углубляться, нужно прочесть как минимум по книге об HTML, PHP, CSS и поисковой оптимизации. В общем, книга хороша для тех, ну кто вообще профан во всём, кроме написания художественных текстов.

Что тут можно сказать? Книга однозначно полезна. Но лишь как введение в тему. В ней к каждой статье было бы хорошо иметь список литературы: что читать по заданной тематике, какие самоучители, какие книги по написанию книг и так далее.

В общем, советую тем, кто совсем не понимает, что делать со своим романом и продвижением себя как писателя. Всем остальным – на личное усмотрение.

ДИПЛОМ ФИНАЛИСТА МОСКОВСКОГО МЕЖРЕГИОНАЛЬНОГО ПОЭТИЧЕСКОГО КОНКУРСА «РОССИЯ — ЗЕМЛЯ МОЯ»

Пока я тут прокрастинирую и ничего не делаю, смог попасть в финал конкурса. Организаторы мероприятия хотели бы, чтоб я приехал, но увы — работа и всё такое. В итоге от диплома достался только скан, однако я впечатлён. В общем, вызывайте пожарных, потому что я огонь!

С днём футбола!

Десятое декабря — всемирный день футбола! Поздравляю всех, кто любит эту игру, кто болеет за сборную, любимый клуб, кто играл во дворе, в любительских лигах, или даже профессионально!

Самому довелось поиграть за любительский клуб «Технология». Не, ну а чо… Сам основал клуб, сам поиграл в его составе. Было неплохо, хоть и мало.

И накануне дня футбола из Южной Америки пришла весть, которая меня несколько шокировала:

«Ривер» и «Бока» играли в Мадриде, хотя Кубок Либертадорес назван в честь освободителей Америки от испанцев https://www.sports.ru/tribuna/blogs/bluewhitenavy/2274606.html?sl=1

Что творится с футболом? Европейские финалы кубков стран играют в Азии, финал Лиги Чемпионов везут Нью-Йорк, а кубок Либертадорес — в Европу?

Похоже, деньги стали важнее игры.

в

Снег идёт. В этом сером пространстве…

* * *
Снег идёт. В этом сером пространстве
Белым скроет всю серость и тлен.
И в живом белоснежном убранстве
Белым выстелет сказочный плен.

Так пускай же заносит до крыши,
Нежной мягкостью скроет от глаз.
Воздух станет прозрачней и тише,
Ярким кружевом радуя нас.
27/11/2018

 

ПМВ

Сегодня 12 ноября, а вчера — 11го «весь цивилизованный мир» отмечал окончание первой мировой войны.

В России этот день не отмечается никак. Надо бы ввести день памяти и скорби — по солдатам, погибшим за интересы капиталистической верхушки общества.

Если во Второй Мировой всё более или менее понятно — некий сумасшедший хотел захватить весь мир, то здесь у людей обычно возникает ступор. Война велась за передел уже поделеного мира, за новые рынки сбыта и территории с ресурсами — абсолютные интересы капитализма. Хотя и в ВМВ было тоже самое, правда более удачно прикрытое идеологией нацизма.

Сегодня Россия, более-менее укрепив армию, вновь воюет за рынки сбыта — ведь война в Сирии ведётся и в том числе за то, чтоб газовая труба качала топливо в нужную сторону.

И на самом деле, вероятность третьей мировой — очень велика. Посмотрите, что делает США, как эскалируется конфликт вокруг Юго-Востоке Украины, как в Бразилии приходят к власти нацисты, да даже в спокойной Германии нацисты снова хотели взять власть.

В России никогда не будет дня скорби 11го ноября — во всяком случае при капиталистах. Устроить день скорби — значит разъяснить нам, кто и за что погиб, а кто наварился на этом.

А на часах апокалипсиса, тем временем, 23:59.