Сорок тысяч

Туда-сюда, а немного подзабив на бложек, недельки на две выдал первый аффтарский лист. Чистого времени потратил, наверное, часов четырнадцать.

Так что ползём потихоньку.

Го на семинар, не я создал

Неистовые и рьяные судари, а также ядрёные барышни, вожделеющие литературных успехов, но таковых не имеющие, остро нуждаются в литературных семинарах. Моё обещание рассказать о семинаре и ассамблее, как раз совпало с объявлением набора на семинар-2019, и этот пост будет точно полезен всем начписам, забредшим в мой уютный бложек.

Я категорически настаиваю на том, чтоб вы посетили семинар и ассамблею. Если вы начинающий, но нигде не изданный автор, или даже изданный, но самиздатник – пускай даже самиздатник по убеждению – посетить семинар просто необходимо. Неизданным это позволит научиться чему-то новому, изданным – улучшить и без того хорошие собственные произведения. Мероприятия проводятся в виде теоретических лекций по литературному мастерству, которые на этот раз проведёт двуединый Генри Лайон Олди, и практических занятий в двух группах под руководством того же Дмитрия Казакова и Дарьи Зарубиной. При этом практикум состоит из двух частей: разбора присланной работы (да, у вас должен быть законченный роман или законченная повесть) и разбора домашних заданий. И не думайте, что если ваша работа гениальна и все это признали, то домашки вы можете избежать. Нет уж. Работать и терпеть!

Понятие не имею, как работает с курсантами Дарья. Про Дмитрийльвовича скажу: он выделяет общие или весьма значительные косяки в присланных текстах и на их основе выдает те самые домашние работы. Каждый текст он читает два раза, при этом первый раз у него ознакомительный, а второй – с разбором, где он ставит заметки, вычисляя логические, стилистические, орфографические, логические ошибки и ошибки из разряда «когда автор не провёл фактчекинг», хз как их назвать. К обсуждению работ привлекаются все участники семинара, поэтому важно внимательно, это ключевое слово, прочитать каждый текст. Я, например, по каждой работе писал мини-рецензию и тоже «баловался» заметками – если сделаете также, вам это будет в плюс. Хм, может быть, внутри вас спит успешный критик и вы способны дотянуться до славы Белинского?

Что полезного там можно узнать? Ну, например… Как начать произведение, чтоб зацепить читателя с первых строк? Как заставить читателя поверить в написанное: как показать, что страх был всеобъемлющ, закат – красив, кулебяка – вкусная, а секс – крышесносный? Что делать, если от диалогов хочется зевать? Что делать, если как Лев Толстой, опоздал к раздаче точек? Почему конфликты героев неубедительны? Почему «скобки должны умереть» ©? И это только то, с чем вы поработаете в качестве домашней работы. А ещё прочие семинаристы и сам мастер выдадут вам массу замечаний, с которыми придётся поработать в свободное от семинара время. Будете на семинаре – просите у всех файлы с заметками, а если их нет – записывайте в тетрадь. И работать! Работать и терпеть!

Да и вообще у Казакова весело. Благодаря встроенному артистизму и чувству юмора он раскачивает своих подопечных, а в некоторые моменты на занятиях происходит такая ржака-обоссака, что порой всей группе становится стыдно. Ага, к нам так один раз пришли и попросили не смеяться, иначе занятия по английскому в соседней аудитории оказывались под угрозой срыва. Ну и в другой группе семинара тоже были не рады. Хотя нам было пофиг. Я вам гарантирую, что как минимум один из семинаристов отожжёт на занятии нипадецки, и всё учебное здание будет сотрясаться от гогота.

Честно сказать, мне пока не довелось проверить полученные практические навыки, хотя прошло уже четыре месяца. Что-то пока не клеится с романом. Пожалуй, мне его нужно продумать в голове, а потом записывать.

Скажу вот ещё что. Семинар и ассамблея хороши ещё тем, что вы получаете огромнейшим бонусом живое общение с писателями. Почитывать инста-бложики самиздатников и начписов, конечно же, хорошо, но это вряд ли заменит разговор в кулуарах с хорошим писателем. А уж если соберётесь на ассамблею, то там вас ожидает громаднейшее количество научно-популярных лекций в окололитературной среде (и в четверге тоже), и просто море неформального общения с творцами и книгоделами. И да, пьяного неформального общения тоже. Это не пропаганда если что, используй ЗОЖ как острый нож. Ну а потом с ними можно задружиться в Пейсбуке. Это вообще интересное место – писательские соцсети, пишешь кому-нибудь камент, а там с тобой Чекмаев согласен. О_о Или Владимиру Перемолотову, чью книгу ты читал в детстве под одеялом, подсказываешь название фильма. О_о

Поэтому, если вы надумали ехать, то берите исправный ноутбук с длинной зарядкой, чувство юмора и фотоаппарат, Петербург же, ёмаё!

Кого заинтересовало – двигайтесь по ссылке www.fantassamblee.ru, чекайте правила и записывайтесь на семинар.

О Фантассамблее – теперь без коня

Как и обещал вчера, снова пишу про ассамблею.

Тотальные неудачи в прозаическом деле вынудили меня так поехать за дополнительным образованием на романный семинар при Санкт-Петербургской Фантастической Ассамблее, каждый год проходящей в августе. Как я уже писал, в феврале целых две рукописи были отправлены в десять издательств, но уже тогда я понимал, что шансов издаться у меня чуть меньше, чем никаких.

Рукопись одобрили, я оплатил – и августе как штык присутствовал в точке дислокации семинара.

Ну, с самого начала было как-то… странно, что ли. Заходишь – и сразу в глаза бросается группа людей, мило беседующих между собой: они гоготали на весь холл гостиницы. Честно говоря, здесь я немного стушевался, или даже не знаю как это назвать. Были странные чувства: судя по увиденной сцене, мероприятие будет в том числе с большим количеством людей, знакомых друг другу. Как бы вообще не оказаться единственным новичком, прибывшим туда, где ему не следует находиться. Ну, куда деваться, я зарегистрировался, получил бейдж и стал ждать, а милые хохочущие женщины, как позже выяснилось, оказались Натальей Витько aka Мегана и Ириной Кучеренковой aka… А вот чего там aka я не знаю, её литературного псевдонима я чёта не запомнил.

Весьма интереснейшая сцена предстала мне потом. К ним подошёл спортивного вида мужчина. Его волосы были забраны в хвост, он был интеллигентен и весьма спортивен, и к тому же в том возрасте, в котором, без сомнения, можно привлекать женщин абсолютно любой возрастной категории. Он что-то шутил про незнание испанского, и рассказывал, как в перчатках и со скальпелем препарировал чью-то книгу на каком-то семинаре. После чего Мегана однозначно высказалась: «Какой ты всё-таки злой», и мужчина, не прибегнув даже к намёкам рефлексии, это подтвердил. «Злой?» — подумал я? Э-хе-хе, злых-то вы не видели, а этот мужчина – ну просто душка! Я сразу же догадался что это один из мастеров практики, а кто: Дмитрий Казаков или Роман Арбитман – мне было сложно понять, мне почему-то непросто опознать людей по фото, если фото видел мельком и пару раз, и я очень хотел, чтоб это был Казаков – его «злость» на самом деле была лишь преподавательской строгостью, которую никуда не денешь, если хочешь действительно ему-то научить людей. Ну а скальпель – это всего лишь артистизм. Куда вы денете артистизм у талантливых людей? Вообще, руки так и тянулись к смартфону – залезть на сайт фантассамблеи, открыть фото и всё-таки узнать, Казаков это или нет, но сидящая рядом весьма скромная и тихая барышня, как позже выяснилось из группы Арбитмана, не дала этого сделать: мне было как-то стрёмно в наглую сравнивать фото и человека прямо при свидетелях. Поэтому я запустил на телефоне «Сокровища Монтесумы» и стал играть. И да, это оказался Казаков.

В общем-то считаю, что мне повезло. Заниматься у Казакова – весьма полезно, интересно и весело. Чего только стоит его рассказа о четырёх составляющих романа – он сравнил эти составляющие с ножками стула, и этим самым стулом он махал над головой аки хоругвью. Ну а ржали мы постоянно, по-доброму подкалывая себя, друг друга, и мастера. Но повезло мне не только из-за веселья. Когда я услышал о том, какие задания давал Арбитман в качестве домашней работы, я понял, что… Ну, может быть и выполнил бы, но они бы точно гарантировали мне бессонные ночи. А тут я ещё умудрился спать, и даже было немного свободного времени, я смог ходить по магазинам и даже попасть в приключения по спасению бабушки от американских шпионов.

Ну в общем, разобрали меня безжалостно (читай здесь). Хочу сказать, что во многом по существу, хотя некоторые вещи до сих вызывают у меня удивление, мастер увидел в книге то, чего там нет. Хотя за тем накалом кретинизма, что я от души запихнул в роман, можно было ещё и не такого разглядеть. Моей ошибкой, конечно же было послать на разбор вторую часть истории, где от всего повествования осталась по факту только боёвка. А там глядишь, вдруг рекомендовали бы к публикации! (шутка, но не совсем). Что удивительно: некоторые люди, прочитавшие разбор от мастера, весьма удивлялись, как такой разбор вообще можно написать! Якобы после такого отпадает вообще тяга к писательству. Смею заверить, мне не привыкать получать такие разборы и пока эта тяга не пропала. Но ведь они не видели мой текст – это их оправдывает.

А за семинаром была и сама фантассамблея, где писателей, критиков, издателей и прочих книгоделов можно увидеть вживую, познакомиться с ними, и даже, что характерно, побухать! Впечатлений оттуда – немного. Ну за тем лишь исключением, что вся эта книжная интеллигенция с большой неприязнью относится к фразе «не читал», вместо этого предпочитается эвфемизм «не знаком с текстом». Ну да, для них не читать – это позор, положение и профессия обязывает знакомиться с текстами. Хех, теперь этой фразой я пугаю книгоделов на Фейсбуке. Не то, что бы я не читаю вообще ничего, но мои вкусы весьма специфичны, практически как у больного ублюдка.

Ещё поразили леса под Питером. Такой кондовой Руси в волгоградских степях не увидишь – а там лес полон чудес. Смотришь в ельник – и через три метра от опушки тьма охватывает деревья всей своей густотой.

Ну а люди? Люди прекрасны и удивительны. Весьма поразила Яна Матвеева, автор лучшей работы из всей нашей группы, всё мероприятие проходившая в кедах и рокерской тужурке, а потом заявившая, что всё это время она хотела надеть платьишко. Или Алёна – весьма яркая и страстная женщина с рыжим огнём волос и изящными предплечьями (жена не читай), источающая столько эмоций, что хватит на десяток человек.

Вот такие дела.

Люди, книги, мероприятия – прекрасны!

А ну его…

…этот роман, о котором я так горомогласно заявил в начале ноября. Хех, тут дело даже не в том, объёме, который я грандиозно поклялся выдать к новому году. Я понял, что этот роман мне просто неинтересен.

Ну, вначале меня отвлёк нервяк на работе, который просто выбил из колеи. А когда я вернулся к тексту, то сначала ощутил некий ступор, а потом и вовсе потерял к произведению интерес. Мне, как Станиславскому, хочется сказать «не верю», причём не верю я самому себе. Как говорит один литературный сенсей, «герои вырезаны из настолько толстого картона, что скрипят при передвижении». В общем, мотивация персонажей, логика их мира стали загадкой даже для меня. Поэтому бросил я енто дело.

А ещё — я не думал об этом вымышленном мире. Если в процессе написания истории о Яне Погорельском в голове рождались целые сцены, причём даже не текстом, а картинками, отрезками фильма, то здесь в голове не рождалось ничего. Я так не умею писать: придумывать то, чего нет, мне нужно писать о том, что есть, пусть даже оно «есть» только в моей голове.

В общем, надо что-то другое писать. А что — не знаю. Задумки есть, даже картинки в голове есть. Но — посмотрим. Хорошо, что я не записался ни один марафон.

Такие дела.

О родстве с пролетариатом

Надысь выдался достаточно интересный разговор с коллегой. Он находится под некоторым впечатлением от «Богемской рапсодии», и в процессе разговора высказал идею, что миропонимание и мироощущение у людей творческих отличается «от нашего». В процессе разговора было даже сказано: «…ты даже не сравнивай себя с ними».

Что тут можно сказать? Пролетарий принимает меня за своего. Пожалуй, расценю это как комплимент.

О творческих планах

Ну что, будем писать роман. Жанр — фантастика.

Рабочее название — «Там — люди!»

Что будет в романе?

Антропоморфная раса — будет.

Стрелялки-убивалки — будут.

Космос — будет.

Любовь к прекрасной даме — будет.

Женщины с алебастровыми бёдрами — один штук.

Обо что книга? О людях и их пороках.  Разожгём социальную рознь немного. История продумана до конца и у меня есть поэпизодный план.

Не буду участвовать в потоках и марафонах, как сейчас модно. И не буду ставить план по тысячам знаков в день, а то всякое бывает. Но думаю, что четыреста тысяч знаков в книге будет, собираюсь осилить к концу года — это программа-минимум. Программа-максимум — к концу зимы.

Такие дела.

Я потерял!!!

Слушайте, ну только я мог полгода назад написать половину синопсиса, а потом незаметно для самого себя жахнуть этот файл.

Конечно, всё это есть у меня в голове, но там практически был готов поэпизодный план, с готовыми фразами и некоторыми описаниями.

Придётся писать всё это заново…

Кто лох? Я лох… 😐

О короткой форме в прозе

Карочи, я решил: фтопку рассказы. Они у меня вообще не идут. Кто-то может, а я нет. Первоначальное решение участвовать в «Новой фантастике-2019» тоже отменяется. Зачем по капле выдавливать из себя рассказ, если в итоге вместо кульминации получается какой-то пшик? И себя обманешь, и читателя.

Перефразируя Евгения Лукина, скажу так:

В себе рассказ убил
И пойман был с поличным.
Ты жанр нужный несомненно замочил,
А где убил — закону безразлично.

А вот с романами как-то всё более гладко. Прямо сейчас у меня в голове — четыре романа. На один готов полуснопсис-полуплан, на второй полуснопсис-полуплан готов на половину или треть. Ещё про один могу сказать, что там есть синопсис половины, но мне не хватает знаний некоторых вещей из разных областей знаний для второй части. Ну а про последний могу сказать так: в голове есть пара-тройка эпизодов и главное предложение, характеризующее суть.

Кто помнит как по науке называется это предложение? А то на семинаре мне этот термин упомянули один раз, а я не запомнил.

Про читательские ожидания

На прошлой неделе меня озадачила фраза «читательские ожидания». Ну, если обратить к словарю, то буквальное значение фразы понятно, но мне иногда кажется, что творческая интеллигенция вкладывает несколько метафоричный смысл в любую дефиницию.

Однако же, у меня есть случай, который говорит об этих самых ожиданиях, но несколько противоречит тому, чему нас учили на семинаре.

А учили нас «показывать, а не рассказывать». То есть, вместо фразы «испугался», нужно использовать «его сердце заколотилось как бешеный молот», ну или что-то в таком духе. Когда я писал первую часть истории про Яна Погорельского, делал именно так. Возможно, не в совершенстве, но всё же. Создание подобного описалова — моя любимая часть работы. Однако из всех бета-ридеров (их было человек пять, вроде) фантастикой увлекается только один. И именно он сказал мне фразу: «Саша, ну почему нельзя просто написать «Ян испугался»? К чему эта тургеневщина? Это же никто не будет читать».

Не сказать бы, конечно, что «Белое пламя» настолько скупо показательными описаниями именно поэтому. Однако каждый раз, когда я вспоминаю семинар, то вспоминаю и эту историю. И каждый раз я нахожусь в лёгком недоумении.

Такие дела.