Захар Прилепин, «Санькя»

Его называют новым Максимом Горьким, но я не буду столь громок. Да, он пишет великолепно, и Горький несомненно гордился был своим земляком-литератором. Но зачем нам второй кто-то? Прилепин – есть Прилепин, он сам по себе.

Он пишет так, как, наверное, мало кто сейчас, хотя каждый пятый – писатель. Он – громадина стиля и кузнец метафор, он невероятно точно прописывает каждую деталь, от чего картина в голове рисуется совершенно точно и без всяких недомолвок. Прилепин, как сегодня говорят, умеет в характер, в психологию персонажа, ловит едва заметные штрихи в облике и поведении, от чего каждый из них становится объёмен с первого появления и остаётся таким до последних строк.

В этой книге, как не трудно догадаться, Захар вывел своих соратников, соратников на тот момент – нацболов. Они легко угадываются по всем внешним признакам, разве что называются по-другому. Главный герой, похоже, образ собирательный, хотя чрезмерно живой – в нём вообще угадывается суть настроений молодёжи того периода, молодёжи, не желающей работать и жить в этой системе, но весьма желающей справедливости, и от того мечущейся из огня да в полымя. В Матвее весьма неиллюзорно вырисовывается Эдуард Лимонов – и по внешности (короткое незастёгнутое пальто, серые пальцы), и по манере разговора. В Олеге, кажется, Прилепин частью изобразил самого себя. Так же автор, что мне особо понравилось, как нельзя точно даёт определение русскому либерализму: «…идея стяжательства и ростовщичества, замешанная с пресловутой свободой выбора, от которой, впрочем, вы легко отказываетесь во имя сохранения, так сказать, экономической составляющей либеральной идеи».

Но и нацбольшевизм здесь очевиден, и очевиден как есть в жизни. Они хотят социализма, но хотят для одной нации, понимая её в мелкобуржуазном смысле. Протагонист говорит об этом в открытую: «Мне, Лёва, предельно ясно, что мы – красно-коричневая партия». И в этом они проигрывают, потому что национал-социализм, какой бы он ни был, в большей степени социализм, или в большей степени национализм, национализмом остаётся. Социализм для единственной нации оборачивается трагедией, всегда. И здесь, когда партия не даёт ничего кроме лозунга, никаких экономических требований, она проигрывает. В начале романа есть момент, когда однорукий ветеран афганской войны спрашивает: что вы можете мне предложить? Вот – яркий момент, момент истины для «Союз спасения»: они для народа или ради лозунга? Но то ли посчитав его неграмотным, то ли сами не зная, что ответить, «союзники» игнорируют его. И в этом – вся суть.

Роман закономерно и ожидаемо заканчивается трагедией. Кульминация, в которой писатель ещё раз проявил себя мастером, обнажает кровавые противоречия современного жизнеустройства. Льётся кровь, но противоречия не разрешаются.

Потому что национализм, каким бы он не был, лишь усугубляет их.