За экватором

Первоначальная задумка написать историю на четыреста тыс. знаков не удалась. История получается значительно короче, и двести тысяч — это уже далеко за экватором произведения. Максимум что будет — двести пятьдесят, ну двести семьдесят тысяч. Повесть стремительно движется к кульминации, и чем ближе к концу, тем интереснее мне самому писать.

Если кому-то остро не хватает экстрасенсов-социопатов, оборотней, маньяков, зоофилии 😱 и некоторых других извращений, то ждите. 😂

Соцопрос

Пока тут все обсуждают Путина-Шмутина и его кривую линию, со мной происходит нечто более интересное.

Вчера позвонили из какой-то организации и среди меня начали проводить соцопрос — об отношении к политическим репрессиям.

Всегда поражала крайняя ненаучность и идеалистичность задаваемых вопросов. Отвечать предлагалось «не в соответствии с законом», а на основе личных убеждений. Ну это ещё полбеды, но вот выдернутость из контекста почти всех предлагаемых ситуаций и отсутствие варианта «Затрудняюсь ответить» меня поразили сильно.

Ну вот например. Нужно ли на обелиске в память жертв репрессий, высечь имена не только осуждённых гражданских, но и чекистов, их посадивших, но репрессированных в последствии? Хех, а высекать будем и бандитов, севших по 58й? Понятно, что были невинно осуждённые и чрезмерно много, но ведь были и реальные вредители — всех высекать? А репрессированные чекисты — среди них были и те, кто сфабриковал, но были и те, против кого сфабриковали. Ну, как тут отвечать?

А вот ещё: некий молодой человек узнал, что его деда расстрелял без суда и следствия дед его друга. Нужно ли об этом рассказывать другу? Мало того, что контекст ответа лежит в настоящем, и зависит от отношений внуков, характеров и политических убеждений, так ещё и лежит в прошлом. Что значит «без суда и следствия»? При попытке к бегству? При задержании? Действительно незаконно? Сел ли тот дед, если это было незаконно? Или «без суда и следствия» — это по приговору «тройки»? Я просто хочу напомнить, что в отличие от идеалистического представления, где закон — это нечто непреложное и гуманистическое, в материальном мире «закон» значит «возведённая в абсолют и документально оформленная воля правящего класса», и согласно этому определению «тройки» как раз были законны.

Или вот тоже перл. Нужно ли отношение к репрессиям устанавливать на основе воли государства, или согласиться с историками, утверждающим, что каждый имеет право на собственное мнение? Как можно ответить на неверный вопрос, где в качестве ответа есть два неверных варианта? Историки-то может и считают, что каждый имеет право на мнение, но публично высказаться можно только в строго научном ключе, если ты не Резун и не Панасенков, конечно. А волю государства мы видим и так: всех чешут под одну гребёнку, а самым главным чекистом-упырём почему-то является тот, кто эту кровавую кашу остановил.

Ну а в конце меня добили вопросом: является ли признание католической церковью покаяние за инквизицию слабостью церкви или её возрождением? Как бы наводящими вопросами заставляя нас задуматься и переосмыслить исторические факты.

Теперь даже и не знаю, что там в моей анкете — позволяет ли софтина интервьюера пропустить пустые графы в ответах, или что-то натыкали за меня: ведь я действительно не знал, что отвечать и отказывался от обоих вариантов.

Так что ждите скоро новую идеалистическую брехню от Левада-центра или кого-то похожего. Такие дела.

Язык твой — враг твой

Трагедия метущихся интеллигентов всегда была темой для грустных полотен. И вот на сцену опять выходит представитель этой тонкой прослойки, чья судьба по собственной ошибке была стёрта в жерновах войны.

Но прежде чем я коснусь моральной составляющей романа, хотелось бы рассказать о технической части произведения.

Да, Дмитрий Львович в плане фантдопа был шикарен! Лингвистическое допущение, как мне кажется, максимально сложное – а было ли такое у кого-то ещё? Именно так, чтоб вокруг него строилось повествование, и оно не было частью антуража. Да ещё «привинченный» к языку пришельцев имплантат, меняющий нейронные связи в мозгу биологически иной для них расы – это вообще несколько за гранью понимания, а если учесть, что Казаков пытался построить на этом логику всего жизнеустройства чужаков, то я бы поинтересовался: как он там, нормально ли себя чувствует после такого? Ну и к этому можно приплюсовать обычные для таких книг вещи: пришельцы, война, сопротивление…

Выходит, что допущение разрешает поставить эту книгу в ряд не только фантастики как таковой, а в ряд твёрдой научной фантастики, которой на сегодняшний день настолько мало, что ходят слухи о её похоронах. При этом внутри книги мы видим и личную трагедию предателя поневоле, и в этой трагедии самым главным всё так же остаётся язык. Язык, ставший родным и при этом – ставший врагом, врагом внутри тебя.

Буду откровенен: читать описания всех этих лингвистических премудростей весьма сложно. Нагромождения непонятных слов, хоть и добавляют правдоподобности, но выглядят настолько громоздко, что порой хочется их побыстрее пропустить – всё равно не поймёшь ни толики. Не владея темой, героям веришь безоговорочно, а проверить возможности нет: здесь либо нужно осилить хотя бы столько же специализированной литературы, сколько прочёл автор, либо просто иметь специфическое образование. Учитывая ещё и отсутствие залихватского экшена во всех второстепенных линиях, книга вряд ли вызовет безоговорочное одобрение у массового читателя – сегодня нужно признать, что наш брат-читатель думать, увы, не привык.

Да и честно сказать, разговоры учёных про всю эту лингвистическую абракадабру, напоминают «разговоры о холодильниках». Они вроде бы и понимают друг друга, но объясняя друг другу что-либо, пересказывают по целому абзацу и так известных им лингвистических тонкостей. Это ясно, читатель должен знать подноготную – иначе станет весьма трудно разобрать о чём вообще речь, но почему бы не дать их текстом от автора, ведь фокал и так постоянно на главном герое, а он, на минуточку, лингвист, да ещё и профессор. Надо признать: с диалогами там вообще какая-то беда. Сложности языкового фантдопа – это ладно, но иногда думаешь, почему в бытовых ситуациях герои разговаривают так сложно? Вроде бы этому есть оправдание: они интеллигенты, да ещё и лингвисты, грамотность речи – их отличительная особенность, но давайте смотреть правде в глаза, грамотность фраз и их простота – не одно и тоже. Даже когда рушится клиника, нейрохирург закладывает такие длинные обороты, что ему не веришь. Понятно, там сложный эпизод, Новак слегка «того», но врач-то в своём уме – где же короткие обрывистые предложения?

Ну и если коснуться биологической составляющей фантастического допущения, то здесь тоже не всё так гладко. С одной стороны, не придерёшься – нужен имплантат, одновременно играющий роль чёрной метки, но с другой стороны: а зачем он самим пришельцам? И к тому же третий глаз в произведениях Казакова уже был – его носили жрецы в «Крови Ангелов».

А ещё у меня возникла мысль: зачем Дмитрий Львович «ставит» Прагу на Дунай? Прага угадывается – по всем топонимам и упоминании всех исторических периодов страны (имперский, довоенный, социалистический, республика) но стоит она на Влтаве. Или это такой ход, чтоб Чехия, не дай бог, не подала в суд?
Но это всё так, по мелочи. Главное здесь – протагонист. И… я не могу назвать его положительным. Он – тот самый интеллигент, метущийся в поисках морального оправдания своим поступкам, стереотипный настолько, что иногда хочется предугадывать его действия. И даже его поход за третьим глазом, как это всегда бывает у таких, как он – прикрыт детьми. Это вечное «ради детей» и «для детей», что всегда коробит тех, кто встаёт на защиту своего города, своей страны и своей планеты. Что ж, неужели из самого определения «особая работа», которое так явственно фонило предательством, нельзя было сделать хоть сколько-нибудь полезных выводов? Неужели не было иного способа найти пропитание своим детям? Или просто сбежать куда-то в деревню, к земле, где еда растёт из земли, в отличие от закованного в камень города? В тексте то и дело встречаются упоминания о том, что кто-то ушёл, сбежал, и если сопротивление получает данные из-за лини фронта без радио – значит, можно уйти. Ладно, Новак мог по наивности не предполагать, что его заставят переводить. Но понять, что работа переводчика сама по себе есть работа предателя – так поздно, уже готовясь принять пулю в лоб? Предатель – не тот, кто носит чёрный шарик во лбу. Он мог бы и не быть им, если б вовремя догадался, что можно как-то иначе помочь сопротивлению: что-то вынюхивать, высматривать, в конце концов, давая ежедневную сводку о проделанной работе тому же Владу. Перевод – само по себе предательство. Переводя – ты доводишь мысль и команды врага до своих друзей, близких, родных, сородичей. Наконец, служишь последнем свежующем звеном в методах коммуникации, а значит – доносишь информацию врагу и даёшь тому пищу для размышления.

Но вся эта тирада не Казакову. Это – для тех, кто сопереживает Новаку, кто понимает, что будь на его месте, он поступил бы так же. Тех, кто ставит себя на его место и оправдывает, я спешу предупредить: предательство многогранно и у него достаточно оттенков. Протагонист понял это слишком поздно – и для него это стоило жизни, а нам нужно лишь прочитать книгу.

Вообще, книга Казакова, несмотря на мелкие недостатки – это некое новое слово в фантастике, причём не в литературе в частности, а в фантастике вообще. Новые идеи появляются не так часто, а тут она преподнесена как нельзя вовремя. Книга стоит того, чтоб быть замеченной не только читателями, но и вообще по всему фэндому: она сочетает в себе строгое научное допущение, нуар-триллер, боевую фантастику с небольшими элементами космической оперы, а сюжетом и героями не отпускает от себя до последней буквы. После прочтения ещё некоторое время находишься под впечатлением от произведения, от внутреннего самоистязания героя, от тяжёлого ожидания неизбежной и справедливой смерти.

И хотелось бы сказать вот ещё что. Пожалуй, фантастам, живописующим войны с иными цивилизациями и мироустройство других планет, стоит более детально прописывать их языки – как зеркала их мысли, зеркала социума: пора отходить от «людей в резиновых масках».

И если вы до сих пор ищите книгу, от которой у вас «снесёт крышу», то вы её нашли.

Голунов

Трудно было бы предположить, что у широкой общественности была бы какая-то другая реакция на инцидент с данным журналистом. Ну, в самом деле, работая не в самом бедном СМИ, подрабатывать производством наркотиков — ну зачем? Даже не надо сомнений — дело сфабриковано. Ивану можно пожелать только терпения.

Впрочем, суть присходящего как всегда несколько шире, и выходит за границы конкретной ситуации.

Большая проблема всех медузовцев, новых газетчиков и прочих журналистов иных либеральных изданий — это вера в идеализм, вера в возможность вскрыть нарывы капитализма оставаясь внутри капитализма. Явление коррупции — во всяком случае явление массовое конкретно в нашей стране — это следствие не просто сращивания власти и капитала. Само сращивание власти и капитала возможно везде, где существует частная собственность на средства производства. А значит бороться нужно не с коррупцией, тем более путём журналистских расследований, способных вскрыть один-два гнойника в год. Бороться нужно с самой общественно-экономической формацией, а как это сделать… Впрочем, об этом на рассказала история столетней давности.

Коридор бессмертия

Хорошие фильмы всегда оставляют некое послевкусие – в голове накрепко поселяются образы и события фильма.

В общем-то, о хороших фильмах говорить нечего: в них же всё хорошо. Сценарий, режиссура, актёрская работа, реквизит и всё прочее – там всё хорошее. Смотрится великолепно, да при этом снято без ложного пафоса и трагедийной надломленности. Да, и чекисты тут тоже есть, тоже вступают в конфликт с главными героями – но здесь это происходит без лишнего очернения, ведь сама ситуация, в которой оказываются герои – противоречива. Думаю, что кино понравиться и любителям заклёпок – режиссёр привлёк достаточно много консультантов, как очевидцев эпохи, так и матёрых железнодорожников. А учитывая последнее, хотелось бы отметить, что и игра актёров, и профессиональные диалоги экипажа – на твёрдую пятёрку из пяти. Да и вообще кино оставило впечатление старого доброго советского фильма, где главную роль играют люди, с их переживаниями и стремлениями, а не разухабистый «экшон».

В этом контексте хотелось бы отметить достаточно средний бюджет – всего лишь триста шестьдесят миллионов рублей, из которых «Фонд кино» выделил всего около трети, и несмотря на это фильм предваряет гордая заставка этого учреждения. Хотя боюсь, что и эта небогатая сумма вряд ли окупиться, ибо выпускать фильм в одно время с «Мстителями» – это просто убить прокат, тем более если это касается произведения о войне, где каждый готов увидеть «скрепы» и «пропаганду насилия». Но видение этих двух элементов пропаганды в каждом фильме – само по себе результат пропаганды, а вот подходить к каждому фильму изначально беспристрастно тоже нужно уметь. И да, говоря о стоимости ленты, хотелось бы показать «Коридор» создателям «Матильды» и «Викинга», причём первым стоило бы поучиться – как создавать качественную историческую фактуру за меньшие деньги, а вторым – как вообще создавать историческую фактуру. Да и за фантастику, знаете ли, обидно становиться…

Подводя итог, скажу так: фильм стоит двух часов просмотра, ведь никто не должен быть забыт, и ничто не должно быть забыто…

Сборник «В тысячу солнц»

А тем временем мои стихи вошли в сборник «В тысячу солнц», вышедший в Екатеринбурге в 2018 году.

Книга стихотворений «В тысячу солнц» — это сборник лучших произведений участников шестого литературного конкурса «Горю поэзии огнём». Конкурс проводится с 2013 года по инициативе Свердловской региональной молодёжной общественной организации «МАЙ». Участие в нём принимают юные и молодые авторы, пишущие на русском языке. В 2018 году в конкурсе приняли участие почти тысячу двести авторов из восемнадцати стран. «В тысячу солнц» — это площадка для демонстрации творчества молодых литераторов, отображение картины мира — чувственного и воспринимаемого авторами через собственные переживания, и отражение различных литературных тенденций в творчестве молодых поэтов, ищущих себя.

Дети в военной форме

На этой фотографии мне девять лет. На мне кирзачи 36-го размера, защитная ветровка — вот, собственно, и всё, что в 1998 году можно было достать военного детских размеров.

Сегодня какая-то непонятная волна негодования поднимается по поводу того, что детей — неважно, на праздник девятого мая или нет, наряжают в военную форму. Мол, милитаризируемся, хотим войны, романтизируем войну в детских глазах, а война — это всегда страдания, боль утраты, горе и просто ад.

Понятие о том, что война — это ад, пришло ко мне постепенно, и укрепилось в сознании годам к пятнадцати. Вообще, если это не приходит в голову в подростковом возрасте, то дело не в военной форме, тут что-то с психикой. А в девять лет у меня не было галифе и гимнастёрки, поэтому я играл партизана — у них же не всегда уставная форма, да ещё у меня был деревянный MP-40, и я представлял, что он трофейный.

Тогда в моей голове сидели образы из хороших военных фильмов: «Они сражались за родину», «Я — русский солдат», «Освобождение», «Сталинград» — их герои защищали Отчизну. И меня никто не заставлял играть «в войнушку» — у меня перед глазами был пример настоящих и вымышленных героев моей страны. Это всё шло изнутри меня, из моей собственной головы.

Конечно, я против принуждения к такому образу. Для игры или, например, новогоднего карнавала, ребёнок может и сам выбрать костюм. Да в общем и на девятое мая можно поинтересоваться — хотел бы он надеть такое. Но вы спросите — и он ответит «да», я вас уверяю. Если он смотрел вместе с вами правильные фильмы, конечно. Но как вы отнесётесь к костюму, скажем, гусара, а? Они ведь тоже воевали, и их войны были ничуть не лучше современных. А рыцаря? И они убивали и участвовали в войнах. А мушкетёра? А пирата? Витязя?

Вот уж не знаю, кто первым подкинул идею всеобщего бугурта по этому поводу, но она явно не здравая. Как по мне, тяга к военным игрушкам, автоматам, танчикам, ракетам, такая же нормальная, как и отсутствие этой тяги. Это вообще у мальчишек в крови — военные игрушки. И чем же плоха военная форма по сравнению с игрушечным танком?

Но здесь, я чувствую, логика где-то тормозит, и останавливаться только на детских костюмах.

Такие дела.

«Никогда больше» или «Сможем повторить»?

Видимо, Великая Отечественная Война будет длиться до тех пор, пока некоторые пропагандистские максимы будут обильно заселяться в политически неокрепшие умы.

Словно поле красных маков, разрастается тренд «Никогда больше», и как поляна алых гвоздик растёт море лозунгов «Сможем повторить».

До недавнего времени я считал «Никогда больше» фразой, устоявшейся после первой мировой войны – выросшей из понимания, что вина за первую мясорубку лежит одинаково на Антанте и Тройственном союзе, проявивших свои хищные империалистические интересы. Это так же подтверждается некоторыми статьями, например, здесь: https://anlazz.livejournal.com/186172.html – однако там ссылок на более достоверные источники я не нашёл. Возможно, это отнесение к ПМВ было мною почерпнуто ещё где-то – теперь уже трудно найти.

Но фраза эта несёт в себе и посыл нам, современникам – мол, никогда больше не должны повторить ужасов войн, и по отношению ко Второй Мировой Войне она появляется в 1968 году, как общий призыв еврейской нации не повторить ужасов Холокоста (https://traditio.wiki/Never_again).

Сегодня, в современной России, «Никогда больше» противопоставляется тезису «Сможем повторить». В дополнение к фразе всегда идёт бушующее пламя ненависти: что вы, мол, можете повторить? Геноцид, массовые расстрелы мирных граждан, ленинградский голод, искалеченные судьбы, руины Сталинграда и выжженные дотла деревни? Я замечу, повторение – это некая следующая итерация уже сделанного, то есть геноцид, массовые расстрелы мирных граждан, ленинградский голод, искалеченные судьбы, руины Сталинграда и выжженные дотла деревни – приписываются и нашим предкам тоже. Предкам, защитившим и отстоявшим страну в 1941-1945 годах, приписывается именно это. То есть весь ужас войны приписывается тем, кто своими руками весь этот ужас завершил.

Я скажу так, в современном контексте использование лозунга «Сможем повторить» мне тоже не нравится. Меня коробит, когда на машины лепят наклейки с этой фразой – кто-то добренько получил за неё бабок, а вы добровольно возите на своём авто сцену гомосексуального полового акта. Но безотносительно наклейки, если учесть, что повторение – это следующая итерация, то необходимо вспомнить, что совершили наши предки, наш советский народ: это советский народ освободил половину Европы, в том числе освободил узников лагерей смерти, это советский народ остановил собственный геноцид, и это советский народ задушил коричневую гадину в её собственном логове. И если фразу «никогда снова» ещё можно интерпретировать как чаянья советских людей больше никогда не воевать, что вполне здраво, то высказанная в виде «Мы никогда не должны повторять ужасов войны», переосмысливает подвиг советского народа, и вообще отнимает у него совершённый подвиг – я ещё раз повторюсь, советский народ не является причиной возникновения военного ужаса, он как раз-таки его остановил.

Надо так же знать, что фраза «Никогда больше» в том числе, используется и русскими националистами (https://traditio.wiki/Больше_никогда) – и вы должны внимательно посмотреть, во-первых, кто использует, а во-вторых, увидеть один из главных тезисов: частная собственность на средства производства, то есть пункт, благодаря которому сначала растёт капитализм, а из него – империализм, главный папа обеих мировых войн. Получается, что лозунг работает против себя самого?

Да, я не люблю фразу «Сможем повторить» – из-за её оголтелого ура-патриотизма и шапкозакидательства. Чтоб повторить, нужно уметь повторять, но я уже писал об этом: нужно хотя бы теоретически иметь подготовку, а всё что у нас сегодня есть – это любовь к Родине. «Сможем повторить», так нагло эксплуатируемая в целях получения маржи, не про ужасы войны. Она – про любовь к отчизне, о её защите. Хотя и этот тезис многими сегодня опровергается: мол, никто не нападает, а значит и говорить о защите Родины, да ещё в таком ключе – не имеет смысла. И это тоже вызывает у меня недоумение, как так – не быть готовым защитить свою страну? Да, сейчас никто не проявляет агрессию так, как в своё время это делал Гитлер, но разве не будет поздно, когда это начнётся? Ведь никто не может сказать, когда случится новая мировая бойня – то ли завтра, то ли через пятьдесят лет. Наверное, древние римляне были совсем дураки, если изрекли фразу «Хочешь мира – готовься к войне», она же «Si vis pacem, para bellum» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Si_vis_pacem,_para_bellum). Видимо, это должно относится к чему-то другому, только не понятно к чему.

И выбирая из двух зол, выбирая между «Никогда больше» или «Сможем повторить», я выбираю «Сможем повторить», потому что, когда придёт враг, у меня не останется выбора.