Дети в военной форме

На этой фотографии мне девять лет. На мне кирзачи 36-го размера, защитная ветровка — вот, собственно, и всё, что в 1998 году можно было достать военного детских размеров.

Сегодня какая-то непонятная волна негодования поднимается по поводу того, что детей — неважно, на праздник девятого мая или нет, наряжают в военную форму. Мол, милитаризируемся, хотим войны, романтизируем войну в детских глазах, а война — это всегда страдания, боль утраты, горе и просто ад.

Понятие о том, что война — это ад, пришло ко мне постепенно, и укрепилось в сознании годам к пятнадцати. Вообще, если это не приходит в голову в подростковом возрасте, то дело не в военной форме, тут что-то с психикой. А в девять лет у меня не было галифе и гимнастёрки, поэтому я играл партизана — у них же не всегда уставная форма, да ещё у меня был деревянный MP-40, и я представлял, что он трофейный.

Тогда в моей голове сидели образы из хороших военных фильмов: «Они сражались за родину», «Я — русский солдат», «Освобождение», «Сталинград» — их герои защищали Отчизну. И меня никто не заставлял играть «в войнушку» — у меня перед глазами был пример настоящих и вымышленных героев моей страны. Это всё шло изнутри меня, из моей собственной головы.

Конечно, я против принуждения к такому образу. Для игры или, например, новогоднего карнавала, ребёнок может и сам выбрать костюм. Да в общем и на девятое мая можно поинтересоваться — хотел бы он надеть такое. Но вы спросите — и он ответит «да», я вас уверяю. Если он смотрел вместе с вами правильные фильмы, конечно. Но как вы отнесётесь к костюму, скажем, гусара, а? Они ведь тоже воевали, и их войны были ничуть не лучше современных. А рыцаря? И они убивали и участвовали в войнах. А мушкетёра? А пирата? Витязя?

Вот уж не знаю, кто первым подкинул идею всеобщего бугурта по этому поводу, но она явно не здравая. Как по мне, тяга к военным игрушкам, автоматам, танчикам, ракетам, такая же нормальная, как и отсутствие этой тяги. Это вообще у мальчишек в крови — военные игрушки. И чем же плоха военная форма по сравнению с игрушечным танком?

Но здесь, я чувствую, логика где-то тормозит, и останавливаться только на детских костюмах.

Такие дела.

«Никогда больше» или «Сможем повторить»?

Видимо, Великая Отечественная Война будет длиться до тех пор, пока некоторые пропагандистские максимы будут обильно заселяться в политически неокрепшие умы.

Словно поле красных маков, разрастается тренд «Никогда больше», и как поляна алых гвоздик растёт море лозунгов «Сможем повторить».

До недавнего времени я считал «Никогда больше» фразой, устоявшейся после первой мировой войны – выросшей из понимания, что вина за первую мясорубку лежит одинаково на Антанте и Тройственном союзе, проявивших свои хищные империалистические интересы. Это так же подтверждается некоторыми статьями, например, здесь: https://anlazz.livejournal.com/186172.html – однако там ссылок на более достоверные источники я не нашёл. Возможно, это отнесение к ПМВ было мною почерпнуто ещё где-то – теперь уже трудно найти.

Но фраза эта несёт в себе и посыл нам, современникам – мол, никогда больше не должны повторить ужасов войн, и по отношению ко Второй Мировой Войне она появляется в 1968 году, как общий призыв еврейской нации не повторить ужасов Холокоста (https://traditio.wiki/Never_again).

Сегодня, в современной России, «Никогда больше» противопоставляется тезису «Сможем повторить». В дополнение к фразе всегда идёт бушующее пламя ненависти: что вы, мол, можете повторить? Геноцид, массовые расстрелы мирных граждан, ленинградский голод, искалеченные судьбы, руины Сталинграда и выжженные дотла деревни? Я замечу, повторение – это некая следующая итерация уже сделанного, то есть геноцид, массовые расстрелы мирных граждан, ленинградский голод, искалеченные судьбы, руины Сталинграда и выжженные дотла деревни – приписываются и нашим предкам тоже. Предкам, защитившим и отстоявшим страну в 1941-1945 годах, приписывается именно это. То есть весь ужас войны приписывается тем, кто своими руками весь этот ужас завершил.

Я скажу так, в современном контексте использование лозунга «Сможем повторить» мне тоже не нравится. Меня коробит, когда на машины лепят наклейки с этой фразой – кто-то добренько получил за неё бабок, а вы добровольно возите на своём авто сцену гомосексуального полового акта. Но безотносительно наклейки, если учесть, что повторение – это следующая итерация, то необходимо вспомнить, что совершили наши предки, наш советский народ: это советский народ освободил половину Европы, в том числе освободил узников лагерей смерти, это советский народ остановил собственный геноцид, и это советский народ задушил коричневую гадину в её собственном логове. И если фразу «никогда снова» ещё можно интерпретировать как чаянья советских людей больше никогда не воевать, что вполне здраво, то высказанная в виде «Мы никогда не должны повторять ужасов войны», переосмысливает подвиг советского народа, и вообще отнимает у него совершённый подвиг – я ещё раз повторюсь, советский народ не является причиной возникновения военного ужаса, он как раз-таки его остановил.

Надо так же знать, что фраза «Никогда больше» в том числе, используется и русскими националистами (https://traditio.wiki/Больше_никогда) – и вы должны внимательно посмотреть, во-первых, кто использует, а во-вторых, увидеть один из главных тезисов: частная собственность на средства производства, то есть пункт, благодаря которому сначала растёт капитализм, а из него – империализм, главный папа обеих мировых войн. Получается, что лозунг работает против себя самого?

Да, я не люблю фразу «Сможем повторить» – из-за её оголтелого ура-патриотизма и шапкозакидательства. Чтоб повторить, нужно уметь повторять, но я уже писал об этом: нужно хотя бы теоретически иметь подготовку, а всё что у нас сегодня есть – это любовь к Родине. «Сможем повторить», так нагло эксплуатируемая в целях получения маржи, не про ужасы войны. Она – про любовь к отчизне, о её защите. Хотя и этот тезис многими сегодня опровергается: мол, никто не нападает, а значит и говорить о защите Родины, да ещё в таком ключе – не имеет смысла. И это тоже вызывает у меня недоумение, как так – не быть готовым защитить свою страну? Да, сейчас никто не проявляет агрессию так, как в своё время это делал Гитлер, но разве не будет поздно, когда это начнётся? Ведь никто не может сказать, когда случится новая мировая бойня – то ли завтра, то ли через пятьдесят лет. Наверное, древние римляне были совсем дураки, если изрекли фразу «Хочешь мира – готовься к войне», она же «Si vis pacem, para bellum» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Si_vis_pacem,_para_bellum). Видимо, это должно относится к чему-то другому, только не понятно к чему.

И выбирая из двух зол, выбирая между «Никогда больше» или «Сможем повторить», я выбираю «Сможем повторить», потому что, когда придёт враг, у меня не останется выбора.

Проклятие Капистрано

Проклятие Капистрано

Однажды Дарта Вейдера обвинили в расизме: мол, он весь чёрный, а персонаж – отрицательный, а значит… Ну сами понимаете… Однако на свете есть и другой персонаж, облачённый в тот же цвет, но работающий на стороне добра. У него даже конь – негр…

Впрочем, чёрный конь – придумка киношников. В оригинальной повести Джонстона Маккали «Проклятие Капистрано» цвет коня не упоминается, а эффектная выходка с проставлением знака «Z» и вовсе употреблена лишь единожды.

Книга начинается хорошо, ну прямо как по учебнику: первая фраза достойна сильнейшего ужастика, и в первой же сцене мы видим драку между протагонистом и одним из плохишей. Но в остальном…

Высказать одобрение повести особливо не за что. Маккали пишет сухо, подробностей не даёт, внутрь переживаний героев не лезет, происходящее – лишь называется, по не показывается его суть. В эпизодах автор скачет по персонажам как заяц, диалоги однообразны и реплики действующих лиц не содержат ни единой отличительной особенности. Единственное достоинство текста – сюжет, да и тот весьма непрочен, так как склеен на сурике: личностная мотивации у героев повести практически отсутствует, а стержнем, на который нанизываются события, служит идеалистическое представление о супергерое, бьющимся за справедливость против жадных чиновников и тупых солдат. Хотя нет, личный мотив есть у главного героя, но до самой кульминации он скрыт, а раскрывается лишь единым абзацем в конце книги, а до этого – ни переживаний, ни чувств, ни мыслей. И если учесть, что личина Зорро и Диего Вега сливаются тоже лишь в конце, то книгу всё время пытается вытянуть слабоватая любовная линия, впрочем, весьма безуспешно.

Финал книги меня просто разочаровал. Хотя нет, я перестал очаровываться ещё после первой главы, но слить все конфликты в лужу – ещё надо суметь. За всю книгу ни Зорро, ни солдаты никого не убили – и лишь в конце таинственный герой в честной дуэли отправляет на тот свет капитана, ну а потом… Совет честных кабальеро прощает герою все выходки, а оных Зорро сумел убедить лишь парой фраз – мне бы такую силу убеждения. Все остальные, включая губернатора делают грустный okay-фейс, после чего все целуются и обнимаются, герои живут долго и счастливо.

Также заставляет недоумевать один лингвистический момент. «Zorro» — по-испански значит «лис», и, если учесть, что действие происходит в испаноговорящей Калифорнии начала девятнадцатого века, самоназвание бандита в маске должно быть им знакомо, однако все герои знают слова «зорро» и «лис» как два разных слова. Понятно, что для англоговорящей публики испанское «zorro» не равно английскому «fox», но для чего нужен этот межъязыковой твист, да в прямой речи ещё и превращающийся в разговоры о холодильниках – выяснить затруднительно.

Есть предположение, что книга ориентирована на детей и подростков, хотя я сомневаюсь, что в тысяча девятьсот девятнадцатом году литература в Соединённых Штатах как-то специализировалась в этом плане. Я не специалист, но рискну предположить, что Зорро стал предтечей всей супергеройской тематики в культуре США. Лейтмотив здесь один: герой в маске имея слабую мотивацию борется за всё плохое против всего хорошего, никто не должен знать его имя, а сам он неуловим и внешне весьма колоритен.

Читать эту книгу вряд ли стоит – рядовому читателю будет скучно, а профессионально она представляет интерес лишь в ключе «как писать не надо». Рыская по интернету был весьма удивлён, когда нашёл обложки советских изданий, некоторое время назад повесть в бумажном виде ещё можно было купить на «Озоне», однако тратить на это деньги я точно не советую. Впрочем, в электрическом виде текст доступен только бесплатно. «Зорро» — это как раз тот случай, когда любой фильм о нём, эксплуатирующий героев, но не сюжет, будет всегда интереснее литературного оригинала.

Проклятие Капистрано

Интеллектуальное пиратство и исторический материализм

Двадцать третьего апреля весь мир как всегда осудил интеллектуальных пиратов, однако суть проблемы кроется не только, а может быть, и не столько в жажде наживы, сколько в комплексе процессов, происходящих вообще по всему миру. С продажей нелегального контента и так всё понятно, продажа краденого есть продажа краденого, но и заработок на трафике я бы всё-таки не стал причислять к подобному, во всяком случае поголовно – смею заметить: читая данную заметку у меня на сайте, вы тоже помогаете мне заработать на трафике. Здесь нужно затронуть идейную составляющую.

Дело тут, во-первых, в прогрессе. Прогресс даёт техническую возможность воспроизводить копии и давать к ним доступ огромнейшей массе населения. Пирату – будем этих граждан так называть – даже не обязательно иметь цифровое издание, когда можно листок за листком отсканировать книгу и собрать её в «.djvu» или «.pdf». При определённой сноровке для этого нужно полдня, ну, день. При существующей возможности украсть – будут воровать всегда, и разговоры о менталитете или «дозревании» общества здесь несколько наивны. Как известно, на западе общество дозрело тем, что пиратов просто пересажали, если не всех, то многих, а за трафиком и контентом следят. Это вообще аргумент и к разговору о свободном интернете в западных странах.

Ну и во-вторых, дело в идее всеобщего доступа к объектам культуры. Я и сам приверженец этой идеи, и смею заметить, что для того, чтобы сделать произведение искусства максимально доступным, нужно сделать его бесплатным. Многие из тех, кто пиратит книги, придерживаются данного постулата, и более того, многие из них считают себя если не коммунистами, то социалистами точно. Именно поэтому я сравнил сайты бесплатного доступа с публичными библиотеками – в России, слава богу, они ещё бесплатны. И здесь, конечно же, необходимо понимать: учитывая откровенно невысокий уровень доходов населения в нашей стране и цены на некоторый контент, искушение сделать его бесплатным останется ещё весьма долго.

Помимо прочего нельзя забывать о качестве контента. Иногда приходиться слышать и читать мнения, мол, не готовы за некачественное платить – и в этом я полностью поддерживаю обывателей. Здесь тоже находятся возражения, поборники и некачественное защищают. Однако я бы напомнил, что в сфере товаров, воплощённых в металле, стекле, пластике и прочих конструкционных материалах, принято возвращать некачественное продавцу, обменивая на деньги обратно, либо не покупать вовсе. Но это отхождение от темы.

В сущности, мы имеем классическую ситуацию истмата, когда технический прогресс даёт совершенно иные возможности для товарных отношений и меняет базис. Бесплатный доступ к объектам искусства – это вообще из коммунизма, так, на минуточку. Но надстройка, то есть законы и все нетоварные отношения, заставляют нас вертеться по-капиталистически.

Здесь нужно рассмотреть ещё один аспект. Кем является писатель по отношению к издателю, если учесть, что издатель владеет средствами производства? Писатель – есть пролетарий. Да, исходя из академического определения пролетария, субъекта, продающего возможность к труду и не владеющего средствами производства, мы получим весьма интересную ситуацию. Понятно, что некоторые возразят, мол, какой пролетарий, где я и где токарь Вася, но данные возражения – суть результат деклассирования, самостоятельного либо путём пропаганды. Я повторю: писатель – суть пролетарий, пусть и специфического свойства.

Понятно, что издатель накапливает у себя всю прибавочную стоимость – отсюда и стремление украсть текст и сделать его бесплатным. Но воруя у капиталиста – так же воруешь и работающего на него пролетария, лишая того, во-первых, работы – а смысл платить за то, что в итоге будет украдено, а во-вторых, перекладывая издержки на тех, кто ещё покупает книги – ибо никогда, запомните это, капиталист не будет компенсировать издержки за счёт собственной прибыли. В этой связи было, конечно, интересно посмотреть на динамику цен за рубежом – упали там цены на книги после того, как пиратов забороли? И если нет, это много скажет о «капитализме с человеческим лицом».

Пока мы загнаны в парадигму капитализма, ему трудно что-то противопоставить законным способом. Выводы делайте сами. Впрочем, выводы для себя я уже сделал.

ГРАМОТА ЗА УЧАСТИЕ В ШЕСТОМ ЛИТЕРАТУРНОМ КОНКУРСЕ «ГОРЮ ПОЭЗИИ ОГНЁМ»

Пока тут некоторые тра-ля-ля, успел получить подарки за прошлогодний конкурс. Из Свердловска aka Екатеринбург в Волгоград прибыли призы за «Горю поэзии огнём». Вообще звали и на фестиваль, но работа!

Нотр-Дам сгорел

Беда!!! Собор Парижской Богоматери, тот что во Франции, в Париже, сгорел. Говорят, что не весь — даже фото прикладывают. Моя лента Фейсбука заполнена постами и репостами русскоязычных плачущих френдов. Сомнений нет: Нотр-Дам — мировая культурная ценность. Поэтому все рыдают.

А вот под Смоленском, в России, который год идёт незаконная застройка археологического комплекса Гнёздово. Исторические пласты сравнивают с землёй. В том, что Гнёздово — мировая ценность, сомневаться не приходится, там объекты материальной культуры собраны со всей Евразии. Только по Гнёздово почему-то френды не плачут. Всем пофиг.

Хотя, где Франция и где Россия. О чём это я?

У меня бомбит пукан, а виновен хулиган!

Вчера обнаружил, что какие-то пидорюги ломанули мой сайт и через редирект отправляли трафик на какие-то порно-ресурсы.

Обнаружил случайно: Инста запретил мне ставить лукасы и каменты, ссылаясь на вредоносную ссылку в профиле. Ну, полез на сайт и обнаружил там непотребства. Провозился четыре часа, сайт заработал, но в итоге инста продолжал ограничивать мою активность.

Тут следует отметить, что для Инстаграма я использовал сокращатель ссылок, ибо полгода назад я обнаружил, что хвалёные яблофоны (читай: «еблофоны») и самсунги не поддерживают кириллические ссылки и просто их не видят в шапке профиля. Технологии, двадцать первый век. И как раз ссылки, полученные от сокращателя и являются с точки зрения инсты вредными.

Ну, а если привести кириллический домен к виду на латинице, как сейчас у меня, то ссылка с точки зрения юзабилити выглядит ужасно и как-то коряво.

Мой анус продолжает попыхивать.

Когда улыбается будущее

Вот так, сходу, попасть в топ московской выставки «non-fiction» — это вам не просто задача «на слабо». Вы попробуйте сами! Книга заинтересовала меня не только «проходом» через семинар при петербургской Фантассамблее, но ещё и темой, к которой я питаю весьма неподдельный интерес.

«Улыбка химеры» – произведение весьма необычное. С первых же строк аннотации нас обещают погрузить в утопию победившего коммунизма «без войн и революций». Честно признаться, к художественным книгам, где одна из главных тем – это смена общественно-экономических формаций, я отношусь с большим интересом. И я замечаю интерес авторов к данной теме. Но, одно большое «но»: коммунизма в книге я так и не увидел. Вообще, книгу ругают именно за это – отсутствие коммунизма. Но ругают по-разному. Одни кричат, мол, суровый режим недостаточно суров, нет кровавой «гэбни» и страшного тирана. Другим не нравится ранние сексуальные отношения подростков между собой, это ж коммунизм, он должен запрещать такое. Всегда хочется с укоризной посмотреть на таких товарищей поверх очков. Да, в книге нет общественно-экономической формации, которую объявила аннотация. Но и по тексту слово «коммунизм» нигде не встречается. Да и сама автор говорит, что в институте по марксизму-ленинизму у неё стояла тройка. Спешу открыть глаза: коммунизм прежде всего работает на общественном присвоении результатов общественного труда, а «гэбня» и сексуальные отношения подростков – это вариативные элементы надстройки, и кстати, свободные сексуальные отношения, основанные на взаимной бескорыстной симпатии, – один из элементов, коммунизму присущий. В общем скажу так: коммунизма там действительно нет – хотя бы потому, что там есть деньги, коих при заявленном «–изме» быть не должно вовсе. А также торговля «лёгкими» наркотиками в виде алкоголя и табака, ну и проституция конечно – и это работает не потому, что в «светлом будущем» все правильные. Пить и курить, возможно, будут меньше, но не прекратят, а вот продавать подобные вещества, то есть получать прибыль с пагубных человеческих зависимостей не смогут, так как понятие «прибыль» отпадёт вовсе. У меня есть лишь одно объяснение, почему это слово с красным оттенком вставили в аннотацию: сегодня оно превратилось в жупел, и очень соблазнительно напугать потенциального покупателя. А всё ради чего? Ради продаж. И претензии здесь не к автору, а к составителю надписи на обложке. Судя по всему – человек в вопросах исторического материализма не силён от слова «совсем».

И в этом контексте фраза «без войн и революций» звучит тоже весьма… интересно, что ли. По сути у Ольги Владимировны получилось описать окончание социалистической революции, причём не в обывательском значении «кровавый бунт, бессмысленный и беспощадный», а значении, употребляемом в том самом истмате, то есть «смена социально-экономической формации». И это одна из частей двойного фантдопа данного романа. А ведь и вправду: в книге я вижу, скорее всего, позднюю стадию социализма, полное благоденствие в экономике, войн и правду нет. А главный символ таких утопий и антиутопий – интернат, где дети воспитываются, учатся и тут же живут, не отходя от учебного места, становится одним из элементов конфликта. Конфликта, где антагонистом является сама система, хоть и не кровавая, но жёсткая. Интернат в фантастической традиции вообще стал символом идеального будущего, его суют везде, куда не попадя – но в «Улыбке химеры» он становится центральным местом некоторых событий и не набивает оскомину, потому и смотрится не заезжено.

Да и вторая часть фантдопа выглядит весьма забористо. В результате ошибки некоторых учёных люди становятся по сути другим биологическим видом. Автор как-то объясняет это с точки зрения биологии, и очевидно, что она в вопросе разбирается. Это превращение – тоже часть конфликта с системой. Здесь снова проявляется тема смены «-измов»: надстройка в виде мощнейшей государственной системы как всегда не поспевает за отношениями людей, а уж за стремительной эволюцией, превращающих людей в ангелов, химер, сказочные деревья и кентавров не в отдалённой перспективе, а уже сейчас, она не поспевает тем более. Даже чиновник, инспектирующий интернат и говорящий о пользе общества, как-то даже не совсем понимает, что люди, а точнее уже не люди, на самом деле и есть общество. Но то ли он действительно «не догоняет», то ли должность настолько деформировала его сознание, что гибкость мысли перестаёт быть его подругой.

С техникой исполнения у Ольги всё хорошо. Образы прописаны правильно, описание и показ эпизодов – к этому вопросов нет. В голове без всяких препон рисуется картинка, и особое удовольствие доставляет картина с расправившим крылья белокудрым Сергеем – на фоне заснеженных скал на краю пропасти. И этот момент достоин лучшей экранизации

Просаживается автор в трёх местах, на мой взгляд. Первый раз: когда описывает плачущую в туалете Галадриэль. Как этот эпизод двигает сюжет – я понятия не имею. Если воспользоваться точкой зрения некоторых критиков о трёх смыслах текста: прямом, подтексте, и бессознательном, определяемом бытием, то единственную нагрузку он несёт показывая неидеальность мира «без войн и революций», и вдобавок к первому значению – прямому, показывает отсутствие коммунизма на третьем уровне смысла. На мой взгляд, его можно было бы сократить, привести к воспоминаниям, но теперь уже его никуда не выкинешь. Смутили меня и дети, служащие в армии. Ранняя трудовая повинность по выбранной стезе, работающие подростки – это всё я ещё смог понять, но дети, натурально дети, охраняющие секретный объект? Не созревшие умственно, телесно и психически? И третий момент, вызывающий недоумение – это так называемые «общественные работы». Если мы опять вернёмся к истмату, и увидим в произведении социализм, причём достаточно развитый, то сразу зададимся вопросом: а для чего вообще они нужны, эти работы? Это может быть нужно лишь в двух случаях: либо у государстве нет денег оплачивать всякий неквалифицированный труд, что уже странно, либо в государстве нет рабочей силы, демографическая яма или что-то в этом роде, но ни один из этих мотивов не упоминается, ни подспудно, ни явно. Опять убегаем на третий подвид смыслового содержания? Он-то создаётся без прямого желания автора. При социализме любой труд – общественно полезен в принципе, и общественная потребность закрывается созданием трудовой вакансии, поэтому описываемая Ольгой Владимировной ситуация весьма больно режет глаз. Отдельно тут надо упомянуть президента, таскающего коробки на обувном складе. При любом раскладе, его труд общественно полезен несравнимо больше, чем любой другой, да и будет ли у него время заниматься коробками? Возможно, это элемент пропаганды, который кто-то упомянул вскользь, но неужели пропаганда и здесь настолько топорная, что хуже, чем в Советском Союзе? Может быть дети и президент – это отсылки, какие-то аллегории? Если так, то я не уловил.

В любом случае «Улыбку Химеры» можно рекомендовать. Да, по отношению к истмату произведение сырое, а для некоторых ортодоксов «пятичленки» и вовсе вредное, ибо вызовет бугурт – всё-таки роман уже является достаточно большой отсылкой сами знаете к какому государству. И всё же я бы рекомендовал к прочтению – стоит понимать, что с построением социализма многие проблемы никуда не денутся сами по себе. Человеческий фактор в своём многообразии и неповоротливость бюрократической системы настигнут людей даже там, в этом светлом будущем без войн и катастроф, а значит и конфликты, противостояние личности и системы, человеческие трагедии не покинут нас никогда.