Голунов

Трудно было бы предположить, что у широкой общественности была бы какая-то другая реакция на инцидент с данным журналистом. Ну, в самом деле, работая не в самом бедном СМИ, подрабатывать производством наркотиков — ну зачем? Даже не надо сомнений — дело сфабриковано. Ивану можно пожелать только терпения.

Впрочем, суть присходящего как всегда несколько шире, и выходит за границы конкретной ситуации.

Большая проблема всех медузовцев, новых газетчиков и прочих журналистов иных либеральных изданий — это вера в идеализм, вера в возможность вскрыть нарывы капитализма оставаясь внутри капитализма. Явление коррупции — во всяком случае явление массовое конкретно в нашей стране — это следствие не просто сращивания власти и капитала. Само сращивание власти и капитала возможно везде, где существует частная собственность на средства производства. А значит бороться нужно не с коррупцией, тем более путём журналистских расследований, способных вскрыть один-два гнойника в год. Бороться нужно с самой общественно-экономической формацией, а как это сделать… Впрочем, об этом на рассказала история столетней давности.

Дети в военной форме

На этой фотографии мне девять лет. На мне кирзачи 36-го размера, защитная ветровка — вот, собственно, и всё, что в 1998 году можно было достать военного детских размеров.

Сегодня какая-то непонятная волна негодования поднимается по поводу того, что детей — неважно, на праздник девятого мая или нет, наряжают в военную форму. Мол, милитаризируемся, хотим войны, романтизируем войну в детских глазах, а война — это всегда страдания, боль утраты, горе и просто ад.

Понятие о том, что война — это ад, пришло ко мне постепенно, и укрепилось в сознании годам к пятнадцати. Вообще, если это не приходит в голову в подростковом возрасте, то дело не в военной форме, тут что-то с психикой. А в девять лет у меня не было галифе и гимнастёрки, поэтому я играл партизана — у них же не всегда уставная форма, да ещё у меня был деревянный MP-40, и я представлял, что он трофейный.

Тогда в моей голове сидели образы из хороших военных фильмов: «Они сражались за родину», «Я — русский солдат», «Освобождение», «Сталинград» — их герои защищали Отчизну. И меня никто не заставлял играть «в войнушку» — у меня перед глазами был пример настоящих и вымышленных героев моей страны. Это всё шло изнутри меня, из моей собственной головы.

Конечно, я против принуждения к такому образу. Для игры или, например, новогоднего карнавала, ребёнок может и сам выбрать костюм. Да в общем и на девятое мая можно поинтересоваться — хотел бы он надеть такое. Но вы спросите — и он ответит «да», я вас уверяю. Если он смотрел вместе с вами правильные фильмы, конечно. Но как вы отнесётесь к костюму, скажем, гусара, а? Они ведь тоже воевали, и их войны были ничуть не лучше современных. А рыцаря? И они убивали и участвовали в войнах. А мушкетёра? А пирата? Витязя?

Вот уж не знаю, кто первым подкинул идею всеобщего бугурта по этому поводу, но она явно не здравая. Как по мне, тяга к военным игрушкам, автоматам, танчикам, ракетам, такая же нормальная, как и отсутствие этой тяги. Это вообще у мальчишек в крови — военные игрушки. И чем же плоха военная форма по сравнению с игрушечным танком?

Но здесь, я чувствую, логика где-то тормозит, и останавливаться только на детских костюмах.

Такие дела.

Интеллектуальное пиратство и исторический материализм

Двадцать третьего апреля весь мир как всегда осудил интеллектуальных пиратов, однако суть проблемы кроется не только, а может быть, и не столько в жажде наживы, сколько в комплексе процессов, происходящих вообще по всему миру. С продажей нелегального контента и так всё понятно, продажа краденого есть продажа краденого, но и заработок на трафике я бы всё-таки не стал причислять к подобному, во всяком случае поголовно – смею заметить: читая данную заметку у меня на сайте, вы тоже помогаете мне заработать на трафике. Здесь нужно затронуть идейную составляющую.

Дело тут, во-первых, в прогрессе. Прогресс даёт техническую возможность воспроизводить копии и давать к ним доступ огромнейшей массе населения. Пирату – будем этих граждан так называть – даже не обязательно иметь цифровое издание, когда можно листок за листком отсканировать книгу и собрать её в «.djvu» или «.pdf». При определённой сноровке для этого нужно полдня, ну, день. При существующей возможности украсть – будут воровать всегда, и разговоры о менталитете или «дозревании» общества здесь несколько наивны. Как известно, на западе общество дозрело тем, что пиратов просто пересажали, если не всех, то многих, а за трафиком и контентом следят. Это вообще аргумент и к разговору о свободном интернете в западных странах.

Ну и во-вторых, дело в идее всеобщего доступа к объектам культуры. Я и сам приверженец этой идеи, и смею заметить, что для того, чтобы сделать произведение искусства максимально доступным, нужно сделать его бесплатным. Многие из тех, кто пиратит книги, придерживаются данного постулата, и более того, многие из них считают себя если не коммунистами, то социалистами точно. Именно поэтому я сравнил сайты бесплатного доступа с публичными библиотеками – в России, слава богу, они ещё бесплатны. И здесь, конечно же, необходимо понимать: учитывая откровенно невысокий уровень доходов населения в нашей стране и цены на некоторый контент, искушение сделать его бесплатным останется ещё весьма долго.

Помимо прочего нельзя забывать о качестве контента. Иногда приходиться слышать и читать мнения, мол, не готовы за некачественное платить – и в этом я полностью поддерживаю обывателей. Здесь тоже находятся возражения, поборники и некачественное защищают. Однако я бы напомнил, что в сфере товаров, воплощённых в металле, стекле, пластике и прочих конструкционных материалах, принято возвращать некачественное продавцу, обменивая на деньги обратно, либо не покупать вовсе. Но это отхождение от темы.

В сущности, мы имеем классическую ситуацию истмата, когда технический прогресс даёт совершенно иные возможности для товарных отношений и меняет базис. Бесплатный доступ к объектам искусства – это вообще из коммунизма, так, на минуточку. Но надстройка, то есть законы и все нетоварные отношения, заставляют нас вертеться по-капиталистически.

Здесь нужно рассмотреть ещё один аспект. Кем является писатель по отношению к издателю, если учесть, что издатель владеет средствами производства? Писатель – есть пролетарий. Да, исходя из академического определения пролетария, субъекта, продающего возможность к труду и не владеющего средствами производства, мы получим весьма интересную ситуацию. Понятно, что некоторые возразят, мол, какой пролетарий, где я и где токарь Вася, но данные возражения – суть результат деклассирования, самостоятельного либо путём пропаганды. Я повторю: писатель – суть пролетарий, пусть и специфического свойства.

Понятно, что издатель накапливает у себя всю прибавочную стоимость – отсюда и стремление украсть текст и сделать его бесплатным. Но воруя у капиталиста – так же воруешь и работающего на него пролетария, лишая того, во-первых, работы – а смысл платить за то, что в итоге будет украдено, а во-вторых, перекладывая издержки на тех, кто ещё покупает книги – ибо никогда, запомните это, капиталист не будет компенсировать издержки за счёт собственной прибыли. В этой связи было, конечно, интересно посмотреть на динамику цен за рубежом – упали там цены на книги после того, как пиратов забороли? И если нет, это много скажет о «капитализме с человеческим лицом».

Пока мы загнаны в парадигму капитализма, ему трудно что-то противопоставить законным способом. Выводы делайте сами. Впрочем, выводы для себя я уже сделал.

Нотр-Дам сгорел

Беда!!! Собор Парижской Богоматери, тот что во Франции, в Париже, сгорел. Говорят, что не весь — даже фото прикладывают. Моя лента Фейсбука заполнена постами и репостами русскоязычных плачущих френдов. Сомнений нет: Нотр-Дам — мировая культурная ценность. Поэтому все рыдают.

А вот под Смоленском, в России, который год идёт незаконная застройка археологического комплекса Гнёздово. Исторические пласты сравнивают с землёй. В том, что Гнёздово — мировая ценность, сомневаться не приходится, там объекты материальной культуры собраны со всей Евразии. Только по Гнёздово почему-то френды не плачут. Всем пофиг.

Хотя, где Франция и где Россия. О чём это я?

Учитель должен купаться в одежде

В заголовке — заголовок, который я мельком увидел сегодня. Ну, вы же все помните эту историю, когда за фото в купальнике учительницу уволили, потом вроде восстановили, а она отказалась. Вообще, вся эта история с показным моралфагством напоминает мне мысль, авторство которой я не могу вспомнить: чем разнузданнее и развращённее нравы, тем больше нравственности мы будем требовать от окружающих.

В начале двухтысячных, когда я был в пубертате, все ровесницы казалось, благоухали как цветы, а взрослые женщины были словно созревшие сочные ягоды. Но в эту эпоху не было интернета, а нравы были — как сейчас. И я помню, как девочки-подростки ходили с глубоким декольте, топиками, обнажающими пупки, и в обтягивающих джинсах. Но должен вам сказать, что учительницы не отставали. Одна носила миниюбку. Другая, женщина с довольно сочными объёмами, чередовала прозрачную голубую блузку с белым мини-платьем. По этому поводу никто не скандалил, не бугуртил в интернете, но однажды всё это закончилось.

Через какое-то время за внешний вид взялись. Школьницам запретили носить одежду с вырезами, пацанам запретили спортивное — вместе с дежурными, проверяющими наличие переобувки, стоял учитель, контролировавший нравственность внешнего вида. И нарушителей разворачивали домой. Те учительницы примерно в тоже время тоже сменили свою одежду, и более в столь откровенном виде не появлялись

Такие дела.

Ленинград, Ленинград…

Если б я написал это вчера, это было бы пляской на костях. Впрочем, дискуссии на эту тему, начинаемые определённым слоем нашей творческой интеллигенции, являются пляской на костях в любой день.

Я не буду обличать обличителей или выводить на чистую воду выводителей на чистую воду. Но вот что скажу. Никогда не верьте фактам, которые доказываются на чистом нарративе, без документов, особенно дневниковым записям, и уж тем более, если их первая публикация приходится на период кампанейщины. Верьте документам, товарным накладным, талонам на топливо, неоднократным безоценочным показателям свидетелей. Помните фразу, сказанную одним небезызвестным русофобом: чем чудовищнее ложь, тем быстрее в неё поверят.

И ещё. Таких в ленте вроде не было, но чувствуется, что мысли витали. Если кто-то считает, что «может повторить», то у меня встречный вопрос: ну хотя бы, а чем отличается бруствер от капонира, можете указать? Ползать по-пластунски умеете? Автомат разобрать и потом собрать? Без начальной военной подготовки мы ничего не сможем повторить, ну или длительное время будем пытаться безуспешно. У меня нет НВП. И это плохо. А нажимать красные кнопки, всегда быстрее, чем пройти НВП.

Такие дела

«Этот год был трудный…» ©

Ну, может, и не трудный, но насыщенный — это точно.

Люди итоги года подводят, я тоже буду.

Вначале года я отправил свои романы в десять издательств. Результатов закономерно не было, но я надеялся до самого августа — а вдруг. Но никакого «вдруг» не произошло.

С футболом я тоже завязал в этом году. Моя команда распалась — долги перед чемпионатом, людское разгильдяйство вынудили меня закрыть клуб. Сам было сунулся в клуб «Рос», но старая травма дала о себе знать — после тренировки острая, словно зубная, боль пронзала колено. Я понял, что до добра это не доведёт и бросил это дело. Хотя — футбол это отличное занятие для тех, кто хочет повысить ловкость, реакцию, выносливость, да и просто похудеть. Из доступных мне видов спорта остался только велосипед.

Весну я провёл в литературе. В подготовке к семинару Петербургской фантассамблеи. Прочёл пять романов, и один из них, я надеюсь, скоро увидит свет. Нет, это не мой роман.

Начало июнь-июль снова прошёл под знаком футбола. Я был на чемпионате мира по футболу, и это было классно, друзья мои. Ходил в фан-зону, фото с иностранцами, в поддержку Исландии делал «huh» на трибунах.

Август снова был литературным. Семинар и сама ассамблея — это что-то феерическое, скажу я вам. По итогам, я писал пост, но это всё же был не совсем адекватный пост. Мне кажется, я только к декабрю по-настоящему понял, все свои настоящие впечатления за эти две недели. Может, даже но НГ я успею черкануть по этому поводу.

Практически не разбирая чемоданов — промежуток между отпусками составил всего полторы недели — я махнул в Сочи. И завис там ещё на две недели. Сочи встречал нас дождями, дорогим такси, штормами и диетической кухней в пансионате. А под конец я так устал отдыхать, что хотел побыстрей вернуться на работу. Путешествия — штука всё-таки не из лёгких, хоть и приятная.

После путешествий пробовал писать рассказы — получалось какое-то фуфло. Понял что это не моё. Начал роман — тоже не пошёл. В общем, наверное примусь за литературный труд теперь не раньше января.

Ну и блоггинг. Меня, как я понимаю, почитывают,  а значит, вроде как, занимаюсь этим не зря.

Посмотрим, что будет в 2019 году. Есть подозрения, что он будет менее насыщенным на события, но продуктивным, во всяком случае в литературном плане.

Впереди новый год — мой любимый праздник.

Ну и суровую пролетарскую ёлочку вам.

«Мне сегодня тридцать ле-е-ет!..» ©

Впервые эту песню Юрия Клинских я услышал, когда мне было двенадцать лет. Мне тогда было меньше лет, чем прошло с того времени. Я стоял у тумбочки, на тумбочке играл радиоприёмник, и я понял, что совершенно не представляю, что будет в мои тридцать. И вообще, эта песня будет популярна в мои тридцать, её не стрёмно будет поставить на банкете?

К семнадцати я сформировался как личность, и ощущение, что мне семнадцать не покидает меня до сих пор.

Все какие-то итоги подводят к тридцатнику, тоже, что ли, что-нибудь подвести?

Ну, начнём с того, что из глубины молодости тридцать видится какой-то страшной цифрой. С лысиной, пивным пузом, одышкой на второй ступеньке и категорической нестоямбой. Ну, миновало, и это не особенности организма. Это просто я молодец.

Что я достиг к тридцати?

Ну, я написал два романа и много стихов. Стихи, похоже, пока получаются лучше, но всё же мне трудно оценивать самого себя, ведь все люди очень субъективны к себе. Ну, а романы эти… Накал идиотии, конечно, в них не меньше, чем в тех произведениях, обзоры на которые я тут выкладываю. Однако два романа — это вам не лыжи курить, многие и одного-то не дописывают.

А ещё я побыл футболистом-любителем в команде, созданной мною же. Опыт, скажу я, интересный. Футбол — моя любовь и боль. Играл бы и дальше, если б не травма и не людское разгильдяйство. Думаю, что я когда-нибудь ещё поиграю.

А знаете, какая у меня есть заветная глупая мечта? Устроить товарищеский матч по футболу среди писателей России и Бразилии. Не, ну а чо? Я об этом думаю лет с шестнадцати. Меня, правда пугают, что уровень бразильских любителей сравним чуть ли не с нашей первой лигой, но я сильно сомневаюсь. Два месяца упорных тренировок — и мы их порвём. Если что, опорник в русской команде уже есть.

ПМВ

Сегодня 12 ноября, а вчера — 11го «весь цивилизованный мир» отмечал окончание первой мировой войны.

В России этот день не отмечается никак. Надо бы ввести день памяти и скорби — по солдатам, погибшим за интересы капиталистической верхушки общества.

Если во Второй Мировой всё более или менее понятно — некий сумасшедший хотел захватить весь мир, то здесь у людей обычно возникает ступор. Война велась за передел уже поделеного мира, за новые рынки сбыта и территории с ресурсами — абсолютные интересы капитализма. Хотя и в ВМВ было тоже самое, правда более удачно прикрытое идеологией нацизма.

Сегодня Россия, более-менее укрепив армию, вновь воюет за рынки сбыта — ведь война в Сирии ведётся и в том числе за то, чтоб газовая труба качала топливо в нужную сторону.

И на самом деле, вероятность третьей мировой — очень велика. Посмотрите, что делает США, как эскалируется конфликт вокруг Юго-Востоке Украины, как в Бразилии приходят к власти нацисты, да даже в спокойной Германии нацисты снова хотели взять власть.

В России никогда не будет дня скорби 11го ноября — во всяком случае при капиталистах. Устроить день скорби — значит разъяснить нам, кто и за что погиб, а кто наварился на этом.

А на часах апокалипсиса, тем временем, 23:59.

О родстве с пролетариатом

Надысь выдался достаточно интересный разговор с коллегой. Он находится под некоторым впечатлением от «Богемской рапсодии», и в процессе разговора высказал идею, что миропонимание и мироощущение у людей творческих отличается «от нашего». В процессе разговора было даже сказано: «…ты даже не сравнивай себя с ними».

Что тут можно сказать? Пролетарий принимает меня за своего. Пожалуй, расценю это как комплимент.